З Днем Незалежності України!

З Днем Державного прапора України!

8 травня

З 1 травня!

З Новим Роком!

З Різдвом Христовим!

З Днем Святого Миколая!

З Днем Збройних Сил України!

З Днем захисників і захисниць!

З Днем Незалежності!

З Днем Державного Прапора!

З Днем Української Державності!

З Днем Конституції!

Зі святом Трійці!

День пам'яті та перемоги над фашизмом у Другій світовій війні!

З Великоднем!

З 8 березня!

С Новогодними праздниками!

Уважаемые читатели, творческий коллектив нашего блога от всей души поздравляет вас с новогодними праздниками. Желает вам крепкого здоровья, счастья, терпения и мира в новом 2025 году. Новые статьи в блоге читайте с 8 марта!

Свадебные деньги

День свадьбы выглядел так. Утром молодожены отправлялись в ЗАГС — пешком либо, скажем, на трамвае. В будничной одежде, вдвоем. Во-первых, потому что родители и ближайшие друзья были заняты подготовкой стола. А во-вторых, потому что гостям и смотреть-то было не на что. Брак регистрировала сотрудница ЗАГСа в тесной комнатке примерно 10–15 кв. м. Она делала соответствующую запись в специальной прошнурованной книге, оформляла брачное свидетельство и ставила пресловутый штамп в паспорт каждому из молодоженов.

Собственно свадьбой считалось вечернее застолье. Именно на него жених и невеста надевали торжественные наряды. Как правило, девушки шили платья у портних — так было дешевле. Иногда в роли швеи выступала родственница. Фата считалась буржуазным пережитком, поэтому обходились без нее. Молодые люди нередко занимали приличный костюм у друзей.

С начала 1960-х все чаще «играли свадьбу» в кафе. Его арендовали на всю ночь — с субботы на воскресенье (в те времена была шестидневная рабочая неделя). Часть блюд заказывали, а другую часть плюс напитки приносили сами. Иногда «горько!» кричало молодым 100 человек, а иногда и 200 (вся близкая и дальняя родня в полном составе, соседи, друзья, сослуживцы, однокурсники). Большую часть гостей молодожены видели на своей свадьбе в первый и последний раз в жизни… Словом, все было как в популярной песне: «Широкой этой свадьбе было места мало!». Чтобы обеспечить «широту», новобрачным нередко приходилось залезать в серьезные долги. А потом отдавать их в течение года-полутора.

Поженимся круто
Отсутствие советского свадебного ритуала вплоть до конца 1950-х годов объясняется просто. До революции никаких ЗАГСов не существовало — жених и невеста становились законными супругами после венчания (в церкви, костеле, кирхе, синагоге или мечети). Советская власть, «наехав» на религию и заменив венчание простой гражданской «росписью», не придумала для нового формата соответствующую церемонию.

Лишь к началу 1960-х, когда среди городской молодежи участились случаи венчания (после, разумеется, посещения ЗАГСа), власти спохватились. В ЦК комсомола вызрела идея внедрить специальный свадебный ритуал — в меру пышный, со свидетелями и фатой (по аналогии с церковной церемонией), но при этом пропагандирующий ценности социализма. Отныне молодым людям, подававшим заявление, сотрудники ЗАГСа стали настойчиво предлагать не просто регистрацию, а торжественную церемонию. В Киеве срочно отреставрировали Шоколадный дом на Печерске, когда-то принадлежавший миллионеру С. Могилевцеву, и переименовали во Дворец бракосочетаний.

С того момента одетые с иголочки молодожены в сопровождении родителей, свидетелей, ближайших родственников и друзей поднимались по широкой лестнице на второй этаж. Под марш Мендельсона (фонограмма на полную мощность) перед ними распахивались двери роскошного зала. Там их ждала регистратор, облаченная в длинное бархатное платье вишневого цвета. За ней — Ильич (гипсовый бюст), с тоской глядевший на вошедших. Регистратор, поглядывая в раскрытую папку с текстом, произносила казенную речь. Помимо напутствия любить-беречь друг друга, напоминала, что новобрачные создают не просто семью, а ячейку советского общества. После чего молодые обменивались обручальными кольцами и ставили автографы в книге записей. Теща и свекровь смахивали слезы счастья, а друзья новобрачных клацали затворами фотоаппаратов…

Впрочем, затворы клацали лишь в первые годы. Затем процесс был монополизирован — гостям строго разъясняли, что снимать церемонию имеет право только местный фотограф. Он, понятно, заламывал те еще цены: «грамотный» профессионал раскручивал клиента до 100 руб. (средняя зарплата в стране составляла 130-150 руб. в месяц). Зато если пользуешься услугами фотографа, то оказывалось, что можно снимать церемонию и своим аппаратом…

Затем надлежало ехать в фотоателье. Наиболее популярное — на бульваре Шевченко, 1. Фотограф долго и старательно режиссировал позы и выражения лиц, придавая нежность и мужественность — взгляду жениха, мечтательность и загадочность — взгляду невесты… На миг замерли — и птичка вылетает. Теперь молодожены с родителями — снова птичка. Молодожены со свидетелями — еще раз птичка. Деньги в кассу, квитанцию выдаст кассирша. Свадебные фото идут по особому тарифу.

Обязательный пункт программы — возложение молодоженами цветов. Это сейчас новобрачные кладут розы-гвоздики к памятникам семейных неудачников: одни — княгине Ольге, быстро овдовевшей (ее жадного мужа убили возмущенные плательщики налогов), другие — Проне Прокоповне с Голохвостым, которые вообще так и не поженились… В советские времена маршрут был идеологически строгим: памятник основателю государства Ленину, затем обелиск Неизвестному солдату.

А поскольку расстояния не близкие, а невеста — в белоснежном платье и фате, понеслись по субботам (с переходом на пятидневную рабочую неделю — также и по пятницам) машины с обручальными кольцами на крыше, лентами и куклой-невестой на капоте.

Итак, весь день новобрачных до отказа заполнен разными мероприятиями, у них элементарно не остается времени на венчание в церкви. Ведь вечером надлежит сесть за праздничный стол и отметить вступление в законный брак. «Горько!.. Горько! Р-раз, два… десять… Молодцы!»

Брачные «связи»

Прежде чем стать «молодцами» за свадебными столом, жениху и невесте, а также их родителям предстояло приложить немало усилий. Договориться с рестораном, позаботиться о достойном столе, обзавестись свадебными нарядами, купить обручальные кольца, разослать родственникам и друзьям пригласительные открытки, подумать о ночлеге для многочисленных иногородних гостей — и все это за месяц со дня подачи заявления в ЗАГС. Причем от служебных обязанностей (или занятий в институте) их никто не освобождал. Задача осложнялась и тем, что в стране дефицит, особенно в 1970-е, и любую мелочь приходилось «доставать». Так что крутись, вертись, всюду поспевай, время пошло…

Начнем по порядку. Подав заявление, жених и невеста выходили из ЗАГСа с двумя любопытными документами. Первый — приглашение на собственное бракосочетание. Это чтоб не забыли, когда нужно явиться и по какому поводу… Второй — приглашение посетить салон молодоженов «Юность», где продавали «товары повышенного спроса» (и, как тогда шутили, «пониженного предложения»).

Чтобы попасть в «Юность», находившуюся в Киеве возле пл. Победы, надо было отстоять очередь. В салон запускали небольшими группами по предъявлению приглашений, выданных в ЗАГСе. В каждом отделе, кроме того, была еще своя очередь. Товары отпускали строго по разнарядке: 1 пара обуви на каждого, 1 пара нижнего белья, 1 костюм или платье и т. д. Покупки фиксировались в бланке приглашения.

Впрочем, отстояв свое, молодожены могли узнать, что из сегодняшнего ассортимента им ничего не подходит, а завтра — начинай все сначала. А если учесть, что с работы отпрашиваться каждый день не будешь, в воскресенье салон закрыт, а в субботу работает только до 18.00, то шансов приодеться к свадьбе на самом деле было не так много. А после регистрации брака приглашение теряло силу — независимо от того, успели жених с невестой отовариться или нет…

В 1980-е годы киевская молодежь додумалась до нехитрого трюка: пара подает заявление в ЗАГС, в течение месяца «стреляет» импортные дефициты в «Юности», а потом не женится. Наиболее расторопные подавали заявления каждый месяц — в разных районах Киева.

Кульминацией подготовки к свадьбе являлась погоня за обручальными кольцами. Тонкая «обручалка» без «прибамбасов» стоила около 100 руб. Более внушительное кольцо, да еще с бриллиантами — не менее 400. Но даже при таких ценах совершить покупку было непросто. Очередь в ювелирном «Каштане» на углу Пушкинской и бульвара Шевченко приходилось занимать на рассвете. И, например, придя в 8.00, за час до открытия, можно было стать… 132-м по списку. Но даже выстояв очередь и оказавшись, наконец, у заветного прилавка, молодожен не имел гарантии, что в ассортименте будет кольцо необходимого ему размера. И тогда ничего не оставалось, как выбирать: либо снова приходить на рассвете и убивать полдня, либо купить то, что есть, а потом обратиться в «Ремточмеханику», где за отдельную плату кольцо подгонят по размеру…

Пригласительные открытки на свадьбу можно было купить в любом газетном киоске. Цена — 15 коп. (стоимость трех поездок в метро). Такие открытки изготавливались только двойные, на обложке — букет цветов и два кольца. Внутри стандартный текст, молодоженам оставалось лишь заполнить пустые графы, вложить открытку в конверт с маркой и отправить по почте.

И, наконец, поиск помещения. Формально любой ресторан или кафе рады принять у себя свадьбу, ведь массовый клиент — это кассовый клиент. Но на деле все оказывалось сложнее. В престижные киевские залы (например, «Охотничий» в ресторане гостиницы «Днепр») без знакомства попасть было нереально. В менее крутых заведениях можно было договориться и без знакомств, однако соотношение «цена–качество» оказывалось в них удовлетворительным только при наличии «связей». В последнем случае разрешали принести с собой алкогольные напитки, а не заказывать ресторанные по заоблачным ценам. Ну а если клиент не «блатной», то делали такую накрутку, что свадьба действительно запоминалась надолго.

Вступить в законный брак «по полной программе» стоило в Киеве от 2 до 4 тыс. руб. Среднестатистический советский гражданин зарабатывал такую сумму за два года. За эти деньги в середине 1970-х можно было купить «Запорожец».

Покупки без блата

Молочный отдел с утра пестрел товаром: молоко, сметана, кефир, ряженка. В 1970-е их можно было купить в любое время, а в 1980-е — только утром. Вопрос о производителе вообще не стоял: для покупателя существовало просто «молоко», просто «сметана» и т. д. Молоко, кефир, ряженка продавались в стеклянных бутылках емкостью пол-литра и литр — они закрывались крышечкой из фольги. Было также молоко в ярких треугольных пакетах из плотного картона. Иногда прямо на улицах (не в центре города, а на массивах) продавали разливное молоко. Приезжала колхозная машина-цистерна и продавец черпаком наливал молоко в тару покупателя. Оно было предпочтительнее, чем магазинное — свежее, прямо с фермы, к тому же более жирное.

Сметана долгое время отпускалась в магазинах на разлив, из бидона. Потом ее стали фасовать в пластмассовые прямоугольные «корытка». Но их нужно было «ловить», особенно вначале. Впрочем, продавцам было выгодно торговать именно разливной сметаной — поговаривали (и, похоже, не без оснований!), что перед продажей ее в подсобке разводили кефиром, который стоил вдвое дешевле. По городу гуляли истории о некой продавщице молочного отдела, которая, не стесняясь покупателей, спросила напарницу: «В каком бидоне разведенная сметана?».

Как известно, дыма без огня не бывает. Реальная — не по слухам — история случилась в 1964 году в гастрономе по ул. Заньковецкой, 6. В один из отделов выстроилась очередь. Тем временем в магазин зашла продавщица, бывшая в этот день выходной. «Валя, сметана есть?» — спросила у коллеги, работавшей за прилавком. Та отрицательно покачала головой. Старушка из очереди возмутилась: «Так что же вы сразу не сказали, что нет сметаны? Я бы не стояла!». На что продавщица ответила: «Для вас — есть».

В колбасном отделе ассортимент был небольшой: два-три вида вареной колбасы (как правило, «Докторская», «Любительская», «Молочная») и один-два вида полукопченой (например, «Одесская», а если повезет, то и «Краковская» — менее жесткая, более вкусная). Копченые колбасы в обычных магазинах не продавали — их надо было «доставать». Также в колбасном отделе можно было приобрести сосиски «Молочные», сардельки «Школьные» или «Говяжьи».

В рыбном отделе — замороженная рыба. Как правило, хек, ставрида, камбала. Живая рыба появлялась в крупных магазинах, где имелись огромные прилавки-аквариумы, и только в сентябре-октябре. Рыбные консервы были представлены в основном знаменитой «Килькой в томате» (популярная закусь студентов и любителей «сообразить на троих»), а также «Крабами» и «Печенью трески». Более вкусные консервы — «Сайра», «Шпроты», «Лосось» — надо было «доставать». А вот икра осетровых рыб в 1970-е — это даже не на грани фантастики, а за гранью.

Но самым «горячим» отделом в гастрономе был мясной. Там периодически разгорались скандалы: продавец стремился сбыть вместе с мясом побольше костей, а покупатели этого не хотели. События развивались так. Утром в магазин привозят замороженное мясо.

У прилавка выстраивается очередь. Однако мясник не спешит пускать товар в продажу: пусть, мол, разморозится. На самом деле в подсобке он отрезает от туши лучшие куски без костей — для начальства, себя и постоянной клиентуры, которой он с «заднего хода» продает мясо по 2,50 руб./кг (магазинная цена — 1,90). Ну а оставшиеся куски пускает в продажу. К этому мясу, и без того костлявому, он пытается добавить дополнительные кости, оставшиеся от «элитных» кусков. Что вызывает протест у покупателей. Однако мясник невозмутим: «Не хотите? Не берите!». Он знает, что за пару часов все будет продано — на одного строптивого клиента приходится двадцать покладистых…

Шире был ассортимент в гастрономах, в которых имелись отделы для «избранных» — так называемые закрытые распределители. Обычного человека туда, конечно, не пускали, даже вход в них был не из торгового зала, а со служебного входа. Но! «Объедки с барского стола» (т. е. то, что в конце дня оставалось не выкупленным в «распределителе») иногда попадали в открытую продажу. Такие гастрономы в простонародье называли «объедками».

Наиболее знаменитыми киевскими «объедками» были магазины на Кирова (Грушевского), 9, а также на углу Большой Житомирской и Владимирской улиц. Перечень того, что можно было приобрести (если повезет) в «объедках», сегодня у многих может вызвать лишь улыбку, но в те времена подобная покупка считалась большой удачей. Например, ряженка в горшочках, яйца в специальных яйценосках (диво дивное!), вкусные сосиски (именно вкусные, а не лишь бы какие, как в других магазинах, потому что «объедочные» изготовлялись в спеццехах), сырочки в глазури, жареные кролики (на самом деле — недожаренные, чтобы весили больше, поэтому приходилось дожаривать дома, но это мелочь в сравнении с радостью от покупки). Небывалой удачей считалось «попасть» на курицу, селедку, хорошие рыбные консервы… Цены в «объедках» были обычные, необычными были именно товары.

Ив Монтан был в шоке
Промтоварные магазины были забиты советским ширпотребом: обувь, куртки, платья, костюмы. Однако покупателей это обилие не радовало — люди стремились «достать» импорт с переплатой. И это при том, что отечественные товары изготовлялись из натуральных материалов (чистая кожа, шерсть, хлопок, лен), а зарубежные — преимущественно из синтетики, искусственной кожи.

Секрет состоял в том, что «совковые» ткани были тусклой расцветки, довольно блеклые и невыразительные. Соответственно, и платья, сшитые из них, выглядели весьма убого. Второй причиной было то, что советская легкая промышленность катастрофически не поспевала за веяниями моды. Последняя менялась быстро, а плановая экономика с ее пятилетним планом развития, утвержденным очередным съездом КПСС, не могла оперативно реагировать на изменения фасонов и стилей. Заграничные же товары были яркими, веселыми, нарядными.

Стремление выглядеть стильно иногда приобретало забавные формы. Например, в 1970-е в моду вошли женские сапоги-чулки. Отечественные предприятия «подобных глупостев», понятно, не выпускали. Представительницы прекрасного пола гонялись за импортом — итальянским либо югославским. Однако Италия, Югославия расположены на юге Европы, зимы там сравнительно мягкие. Их продукция ну никак не рассчитана на советские -20 оС. И модницы гордо вышагивали по снегу в красивых, но уж слишком легких сапожках, поеживаясь от холода.

А советские сапоги — немодные, топорно сделанные и вечно протекающие — пылились на полках магазинов. И, конечно, притчей во языцех стало советское женское белье. Однажды известный французский певец Ив Монтан гастролировал в Киеве. И вместе со своей супругой — кинозвездой Клаудией Кардинале — заглянул в ЦУМ на Крещатике. Знаменитая пара отправилась в отдел женского белья. Подойдя к прилавку, Ив Монтан с изумлением уставился на советские бюстгальтеры — белые, грубоватого кроя, весьма непривлекательные. Певец буквально потерял дар речи. А затем потрясенно произнес: «Какое белье!..И какая рождаемость!».

Импортное белье, как правило, восточногерманское, было кружевным, разноцветным, соблазнительным. Именно таким героиня Светланы Светличной в фильме «Бриллиантовая рука» искушала героя Юрия Никулина. Однако рядовым гражданкам приобрести нечто подобное было негде — на киевских прилавках импортное белье не появлялось. С мужскими костюмами, на первый взгляд, проблем не было: в любом магазине «Одяг» предлагались все размеры. Однако крой и фасон оставляли желать лучшего. Характерная деталь: дипломаты и члены официальных делегаций УССР никогда не отправлялись за рубеж в костюмах из советских магазинов. Их приглашали в специальное ателье «Коммунар», обслуживавшее номенклатурных клиентов (ЦК, Совмин и т. д.), — там классный портной шил счастливчику классный костюм из красивой ткани.

Кстати, хорошая ткань тоже нечасто попадала на прилавки. С одной стороны, был на Крещатике двухэтажный магазин «Будинок тканин». Он вроде бы оправдывал свое название — рулоны материй заполняли собою многочисленные прилавки. Однако любительницы чего-то «интересненького» выходили из этого специализированного заведения такими же унылыми, как и расцветки продававшихся в нем тканей.

Киевские модницы заглядывали и на альтернативные прилавки — в комиссионные магазины. Туда сдавали импортные отрезы моряки дальнего плавания, вернувшиеся из «загранки». Или артисты хореографических коллективов, вернувшихся из зарубежных гастролей. В «комиссионках» приходилось выкладывать «дикие деньги», однако такая покупка считалась большой удачей.

Еще одной альтернативой служил специальный магазин по продаже «лоскутов» — остатков хороших тканей, свозившихся из других магазинов. Он находился на Подоле, возле Житнего рынка. «Лоскуты» считались уцененным товаром и продавались за копейки.

Ну а те, кому посчастливилось «достать» хорошую ткань, знали, кто может сшить из нее модную вещь. Если позволяли связи и финансы, старались «пробиться» к Рабиновичу на Большой Подвальной (ныне Ярославов Вал) или Воронину на ул. Октябрьской революции (ныне Институтская). Ведь если обратиться в обычное ателье индпошива — их в Киеве насчитывалось более 60-ти, — то еще вопрос, что вам там сошьют… Словом, без блата в советские времена выжить можно было, а нормально жить — вряд ли.