Рай на Троещине

Некоторые исследователи предполагают, что Троещина имеет непосредственное отношение к легендарной Трое, воспетой Гомером. Версия необычная. Но остатки поселений времен неолита, трипольской культуры и бронзового века (VI-II тыс. до н.э.) здесь действительно обнаружены. А «Троянова земля» и «Трояновы внуки», о которых вспоминает автор «Слова о полку Игореве», заставляют нас лишний раз задуматься.
Наименование Троещина, как, впрочем, и Воскресенская слободка, произошли от названий храмов и монастырей, которым принадлежали здешние земли. Например, Троицкий Больничный монастырь Киево-Печерской лавры владел северными угодьями Заднепровья, о чем сообщалось в грамоте, данной этой земле еще Петром I в 1720 году. Документ гласил, что лаврским монахам дозволено «владеть на сей стороне Днепра в Киевском уезде деревнею слывущею Троещина».
О воскресенских землях имеется информация в работе историка Захарченко «Киев теперь и прежде»: «В начале ХVII столетия подольской церкви Воскресения принадлежало находящееся на левой стороне Днепра, против Подола, селение, дарованное ей князьями Рожинскими и получившее оттого название Воскресенской слободки».

Следует заметить, что еще до упомянутых князей в ХVI веке, это село даровал Воскресенской церкви зажиточный казак Евстафий Дашкевич, а местность за Днепром называлась «земля Евстафиевская». При Петре I и губернаторе Голицыне, слободка так понравилась светлейшему князю, что он переименовал ее в Губернаторскую. Но «божественные» названия во имя Святой Троицы и Воскресения Христова оказались долговечнее.
А вот святого Вигуры в православных святках не существует. Зато фамилия была настолько популярна, что исследователи не первое столетие «ломают копья» — какой же из Вигур является родоначальником топонима «Вигуровщина»? Закревский упоминает о грамоте князя Константина Острожского о владении землями на левом берегу Днепра, которой он жалует Михайловский Златоверхий монастырь. А передал эту грамоту игумену обители «служебник» киевского воеводы, Ян Вигура. Видимо, тот, что подарил монастырю и Вигуровщину.
Есть сведения, что польский король Сигизмунд III в 1607 году подарил эти земли киевскому ключнику (высокая должность в иерархии ремесленных цехов) Станиславу Вигуре, вероятно, родичу «служебника» Яна. Любопытно, что новый хозяин тоже жалует полученные угодья Михайловскому монастырю. А в 1654 году гетман Богдан Хмельницкий окончательно закрепляет «местечко Вигуровсчизну» за Златоверхой обителью.
Но Вигура не единственный претендент на обладание местностью. В более ранние времена она называлась Милославичи, и ее «мило славили» совершенно другие хозяева. Троещину же именовали Чуриловщиной. Но все это уже после того, как великий князь киевский на заброшенном участке земли построил себе великолепный дворец с символическим названием «Рай».

Особняки жен Киевский архитекторов

Немногие знают, что первоначально владельцем усадьбы с красивым двухэтажным неоклассическим особняком по ул. Терещенковской, 9 был не Ф. А. Терещенко, а жена инженер-архитектора Мария-Теофилия Чаплинская. Имя ее мужа, Владимира (Владислава) Ромуальдовича Чаплинского, сегодня почти не встречается в литературе, тем более что, судя по тем сведениям о нем, которые удалось собрать известному ученому В. И. Тимофеенко, особо значительного следа в истории архитектуры Украины он не оставил. Подобно многим зодчим того времени, в середине ХІХ века В. Чаплинский окончил Петербургское строительное училище со званием «архитекторского помощника» и чином Х класса; после работы в Ставрополе он получил звание инженер-архитектора; проработав год в Киевском строительном управлении, в возрасте сорока лет вышел в отставку. А уже через год, в январе 1875-го, инженер-архитектор Чаплинский получил по контракту, заключенному с Киевской городской управой, участок городской земли на Университетской площади, 18 (так тогда называлась территория улицы Терещенковской) под строительство каменного двухэтажного жилого дома. По плану 1874 года этот участок был отнесен к первому разряду и освобождался от эспланадных ограничений 1872 года. Его площадь составляла 673,5 квадратных сажени.
Примерно в то же время начинается активная застройка и соседних участков: участок городской земли №17 по контракту, заключенному с Киевской городской управой, был передан под застройку доктору медицины Афанасьеву; участок №19 — профессору университета
Св. Владимира Субботину; граничащие с усадьбой №18 участки №№28 и 31 по улице Новоелизаветинской (Пушкинской) отошли генерал-майору Крутикову и жене генерал-майора Павловой. Как известно, именно в 1874-1875 годах началась активная застройка улицы Новоелизаветинской, где жили многие университетские профессора.
В 70-х годах ХІХ века владелицей усадьбы на Университетской площади становится жена инженер-архитектора Мария-Теофилия Чаплинская. В июле 1877 года она подала в Киевскую городскую управу прошение о разрешении строительства в полученной у города по контракту усадьбе №18, расположенной в Лыбедской части г. Киева, двухэтажного каменного дома по проекту архитектора Владимира Николаева. Разрешение на строительство было получено, однако оно вступало в силу лишь при условии соблюдения правил возведения каменных построек.
В Киевском городском архиве сохранилась подписка ответственного архитектора об осуществлении авторского надзора, датированная 25 июля 1877 года: «Я, нижеподписавшийся классный художник архитектуры Владимир Николаев, на основании статьи 337 Строительного устава даю подписку в том, что, имея право производить постройки согласно статьи 195 того же Устава, принял на себя надзор и руководство при постройке каменного дома в усадьбе жены инженер-архитектора Марии Чаплинской и обязуюсь ответствовать за правильность произведенных работ». Согласно указанным требованиям к проекту, наружные стены дома должны были быть не тоньше 2,5 кирпичей.
Проект дома в усадьбе Чаплинской утвердили Киевский городской голова, один из членов Городской управы и архитектор А.-Ф. Геккер, занимавший в то время пост городского архитектора.
Теперь следует сказать несколько слов о самом проекте. Особняк Чаплинской выгодно отличался от подобных малоэтажных зданий, выполненных в стиле так называемого «историзма», т. е. использовавших архитектурные формы либо одного из старых стилей (неоготика, неоклассицизм, неоренессанс и т. д.), либо нескольких стилей одновременно. Хотя дом Чаплинской и не был примером классической архитектуры, а некоторые элементы были явно переработаны архитектором, нельзя не отметить и удачно найденный, запоминающийся образ, и пропорциональность здания, и многообразие и гармоничное сочетание элементов классицизма — треугольных фронтонов, полукруглых и прямоугольных пилястр стилизованного псевдодорического ордера в венчаниях, а также входной части и обрамления окон с боковыми крыльями здания.
Фасад дома Чаплинской был центрально-симметричным, и его композиция подчинялась трем осям: главная ось проходила через вход и окно второго этажа над ним, две другие оси — через центральные окна и фронтоны боковых крыльев, выделенные незначительным выступом стен.
Помещения на плане группировались вдоль главной оси. Парадная лестница вела на второй этаж, однако существовал еще «черный» вход с винтовой лестницей, ведущей наверх. Комнаты на втором этаже располагались по анфиладному принципу.

При последующем владельце, представителе известной семьи Терещенко, в 1882-1884 годах бывший дом Чаплинской был перестроен по проекту русского архитектора, академика архитектуры Андрея Леонтьевича Гуна, а руководил строительными работами В. Н. Николаев.

А. Гун не принадлежал к числу известных киевских архитекторов, так как строил он в основном в Петербурге и Москве. Там он получил известность как автор доходных домов и гражданских зданий, а также одного из петербургских дворцов. На Украине известны две его постройки: особняк Терещенко, о котором идет речь, и Анастасиевский собор в Глухове, построенный в 1885-1886 годах.
В перестроенном особняке Терещенко находилась самая большая на Украине коллекция произведений искусства семьи промышленников, коллекционеров и меценатов Терещенко. Сегодня в залах особняка находится экспозиция основанного в 1922 году Музея русского искусства.
Теперь обратимся к истории еще одного дома, также принадлежавшего жене архитектора, Ванде Осиповне Тустановской. Ее усадьба находилась на Нижневладимирской улице, между
ул. Саксаганского (Мариинско-Благовещенской) и Жилянской. На месте дома Тустановской в 70-е-80-е годы ХХ века был выстроен безликий многоэтажный жилой дом.
В мае 1878 года Ванда Тустановская подала в Киевскую городскую управу прошение о разрешении построить в усадьбе на Нижневладимирской улице (Лыбедская часть г. Киева) каменный двухэтажный дом. Автором проекта был ее муж, «художник архитектуры», как он официально именовался, и губернский секретарь, дворянин Петр Григорьевич Тустановский. Он же принял на себя функции авторского надзора за процессом строительства.
Ванда Тустановская приобрела усадьбу по купчим крепостям 1871 и 1876 годов, площадь ее составила 373 квадратных сажени. В то время на ее территории уже существовали деревянный дом на каменном фундаменте и с каменным полуэтажом со двора, деревянные навесы и беседка. Усадьба состояла по линии улицы, причисленной ко второму разряду.
Архитектор Тустановский разработал проект нового дома еще в январе 1877 года. Примечательно, что собственный его дом тоже решен в характерной неоготической творческой манере и напоминает проект дома в усадьбе жены статского советника Ределина, разработанный Тустановским в 1873 году. Правда, в проекте собственного дома архитектора нет жесткой симметричности фасада: главный вход в дом находится сбоку, а план отличает асимметрией. Этот дом нельзя назвать характерным примером киевской неоготики, ведь в его облике сочетаются готические, классические и даже восточные, «мавританские», мотивы.
Семья Тустановских была не только аристократичной, но и обеспеченной. Так, сын Петра Григорьевича и Ванды Осиповны Евгений числился «дворянином из старейшин» и входил в собрание домовладельцев г. Киева, о чем и сообщалось в справочнике «Весь Киев» за 1915 год.

Ильинская церковь

Найти ее очень просто – от Контрактовой площади нужно идти в сторону набережной до тех пор, пока не станут видны позолоченные купола святыни… Главное, не перепутать интересующую нас Ильинскую церковь с ближайшей ее соседкой – Набережно-Никольской церковью, ведь расстояние между ними едва ли превышает сотню метров.

Каменная церковь святого Ильи-пророка на месте прежней, деревянной, была построена в 1692 году. Строительство проходило под покровительством известного киевского мещанина Петра Гудимы. А затем еще многие годы представители семьи Гудимы были ктиторами (старостами) этого небольшого уютного храма. Например, после пожара 1718 года также на средства этой семьи здесь был возведен иконостас и построена каменная колокольня. Тогда же церковь была украшена росписью, фрагменты которой в 1957 году были обнаружены под позднейшими записями. В 1811 году был еще один пожар, в котором сгорел практически весь Подол, и церковь пришлось восстанавливать вновь…

В 1930-е годы церковь закрыли и превратили в склад для зерна, но длилось это святотатство не очень долго – храм вновь был открыт в трудные для Киева дни Великой Отечественной войны. С тех самых пор и по сей день, церковь является действующей.

Самый интересный факт в биографии этой святыни заключается в том, что деревянная церковь святого Ильи, которая стояла здесь до возведения каменной, считается древнейшим христианскм храмом Киева и всей Руси. Достоверно известно, что задолго до принятия Владимиром христианства, в Киеве уже существовала христианская община. 

В «Повести временных лет», например, говорится, что в 944 году между Киевом и Константинополем был заключен мирный договор, в принятии которого участвовал князь Игорь, а также многие знатные люди и богатые торговцы. Киевляне, прибывшие в Константинополь, представляли собой две равноправные общины – языческую и христианскую. Язычники тогда подтвердили свои мирные намерения, поклявшись на оружии именем Перуна, а христиане в верности своему слову поклялись церковью святого Ильи в Киеве.

Однако не все исследователи Древнего Киева считают, что современная Ильинская церковь стоит на том же месте, что и летописная деревянная святыня. В «Повести временных лет» есть еще одно упоминание о ней, которое и вносит путаницу в вопрос о местонахождении первого христианского храма на Руси. Там говорится, что церковь святого Ильи «…яже есть над Ручаем конец Пасынъче беседы и Козаре…», то есть известно, что первый в Киеве христианский храм стоял над Ручьем в некой местности, носившей название «конец Пасыче Беседы и Козаре». Где это было? Киевские археологи и историки предлагают сразу несколько версий ответа на этот вопрос. Ведь в те времена на Подоле было множество речек и ручьев – это и река Почайна, и Глыбочица, и Борисоглебский, и Кудрявский ручьи.

Не думаю, что споры о том, где именно находилась легендарная церковь, в которой в 945 году было проведено торжественное богослужение по случаю приведения к присяге христианской части княжеского войска Игоря Рюриковича, когда-нибудь прекратятся. Прошло ведь уже более тысячи лет, а реальных исторических сведений о местонахождении церкви не слишком уж и много…

Но так ли важно знать действительное расположение древнего храма? Пусть каждый на этот вопрос ответит для себя сам, добавлю лишь, что сегодня храм святого Ильи – это одна из немногих церквей в Киеве, где открыта крестильня, в которой крестят по древней православной традиции – через полное погружение человека в воду. Не только детей, а даже взрослых!

Кто и кому подарил Дарницу?

Легенда о даре великой княгини действительно существует. Но факт документально не подтвержден. Многочисленные исторические документы преподносят местность, лежащую у подножия престольного града, как всегда светлую, пронизанную теплом и радостью. В летописи за 1111 год говорится: «Бяше Владимир в Радосыни…» (речь идет о Владимире Мономахе). А в своде 1146 года — уже о его сыне: «И совокупи Всеволод Братью свою на Радосыни…» Что же главное: «радоваться сыну» или «радоваться сини»? Дело в том, что на этом участке низины располагалось одно из красивейших озер.

К югу от урочища Радосынь, за Троещиной и Выгуровщиной, раскинулась знаменитая Дарница, владения которой простираются сейчас до бориспольских лесов. Любопытно, что в 1766 году хутор Дарницкий состоял всего из одного двора, в котором проживало «полтора» инвалида. Вот фрагмент описи этого населенного пункта: «Двор один. В нем живут: в 1-й хате Василь Макаров, мельник, 80 лет… Его жена Марья, 70 лет, ногами не владеет… Во 2-й хате живет послушник Киево-Пустынского Николаевского монастыря Матвей Левченко, 60 лет, правой ногою не владеет… При том же хуторе, на той же реке, состоит мельница старая на 2 колеса…»
Первое упоминание о речке Дарнице относится к 1506 году. Та же река фигурирует в грамоте польского короля Сигизмунда. Озеро, река, земля… Безусловно, древний топоним происходит от «дарения», «дара», «подарка». Только вот кто, кому и что подарил до сегодняшнего дня остается загадкой.
Разложим «заколдованное» слово на составные части: преподносили «дары» и падали «ниц». Естественно, предстать перед великим князем следовало с красивой речью и не менее роскошным даром, при вручении которого нужно было преклонить колени.

Есть версия, что купцы и послы совершали этот ритуал непосредственно на берегу Днепра. Нельзя отвергать и гипотезу о гостиных дворах, расположенных на Левобережье, где гости складывали дары.

В начале прошлого века Дарница превратилась в один из лучших дачных поселков, благодаря построенной здесь железнодорожной станции, сосновым лесам и чистому воздуху. Природа способствовала творчеству. Даже в экстремальных условиях. Так, чешский писатель-сатирик Ярослав Гашек попал сюда не по доброй воле. Будучи солдатом австро-венгерской армии, он сдался в плен русским войскам и находился в Дарницком лагере для военнопленных. После освобождения Гашек остался в Киеве. А в 1917 году вышел его первый роман на военно-приключенческую тему — «Бравый солдат Швейк в плену».
Есть в Дарнице улица Миклухо-Маклая. За два года до смерти ученый дважды (1886-87) посетил Киев, где жил его брат. Возможно, дарницкие сосны и не могли сравнится с пальмами Папуа Гвинеи, но экзотическому путешественнику Киев пришелся по душе.
Обожала Дарницу и Анна Ахматова: здесь она венчалась. В честь великой поэтессы названа одна из новых улиц в Дарницком районе.
Сегодня Дарница — гигантский мегаполис. В ней сосредоточены крупные промышленные предприятия, научные центры. Но речка, в которой предположительно купался юный князь Святослав, все так же течет, теряясь в осоке, коллекторах и отходах с ядохимикатами…

Стретенская церковь (Часть 2)

К 1880-м годам благосостояние улучшилось, и община решила перестроить свою церковь. Составление нового проекта поручили епархиальному архитектору Владимиру Николаеву. Красота в проекте соединялась с вместительностью. В ширину церковь была раздвинута настолько, насколько позволяли линии улиц. Спереди выросла стройная колоколенка, а основной объем храма был перекрыт внушительным византийским куполом. Строение обрело гармоничный вид.
Шли годы, и опять Сретенской церкви стало недостаточно. Расширять ее, однако, было практически некуда. Единственное, что удалось сделать в 1911–1912 годах по проекту очередного епархиального архитектора Евгения Ермакова, – это удлинить западную часть храма, подвинув колокольню метров на 7–8 вперед (и одновременно сделав ее несколько выше). При этом ступени входа в церковь уже почти вышли на проезжую часть.
В таком виде Стретенская церковь достояла до советской эпохи. А 19 июля 1923 года произошло событие, привлекшее к ней всеобщее внимание (некоторые публикации говорят о 19 июня, но это неверно). Среди верующих разнеслась молва о чудесном обновлении купола колокольни, который внезапно засиял свежей позолотой. Атеистическая власть, понятное дело, отнеслась к этому с раздражением и недоверием; всем, кто говорил о чуде, пригрозили расправой за «контру». Между прочим, до сих пор это удивительное явление не опровергнуто и не истолковано учеными. Вот только самой церкви давно уже нет. Ее снесли вместе со многими другими киевскими святынями в середине 1930-х, а чудотворная икона исчезла…
И вот теперь зашла речь о «воссоздании» Стретенского храма. И напрашивается вопрос: в каком именно виде? По первоначальному проекту Спарро, который не был реализован? В урезанном варианте 1860-х годов? По версии Николаева? Ермакова?

Но в любом случае придется учесть одно обстоятельство. Если вернуть воссоздаваемый храм на то место, где он и стоял, то около него негде будет развернуться. Слева, справа и спереди окажутся узкие тротуары, а сзади алтарная апсида почти упрется в фасад Торгово-промышленной палаты. Ясно, что община окажется в трудном положении: негде поставить дом для священника, негде проводить крестный ход… Чуть легче будет с этим, если воспользоваться вариантом 1860-х годов, – однако какой смысл воссоздавать самый убогий и стилистически чужой облик храма… Как же обходилась Стретенская община раньше? В прежние времена за алтарем оставался обширный церковный погост, уходивший метров на 30–40 вглубь квартала. Именно на его месте соорудили в 1970-е годы ТПП. Кроме того, церкви изначально принадлежал еще участок через дорогу, по Большой Житомирской, 36. Там и стоял дом священника. Теперь, понятно, никто его церкви не отдаст.
Как выкрутиться из этого положения без ущерба для церковников, для ТПП – и для исторической правды? Выход, как мне кажется, лежит на поверхности. Учитывая кардинальное изменение ситуации в районе Львовской площади, нужно просто отказаться от слова «воссоздание» и предложить киевским зодчим разработать новый проект храма, исходя из реальных условий. Пусть бы он напоминал какими-то деталями прежний облик, но не рабски копировал его. Решив эту задачу, архитекторы смогли бы показать, что достойны своих предшественников. Иначе неизбежны споры о выборе исторического варианта, а после завершения строительства – вечные проблемы с эксплуатацией…