Церковь Рождества Христового

Подольский отрезок улицы проложили вслед за страшным пожаром 1811 года, испепелившим весь деревянный Подол. После пожара уцелели только отдельные каменные строения. До сих пор большинство их можно без труда опознать, поскольку они повернуты под углом к линиям улиц, – ведь отстроенный Подол практически полностью перепланировали.

Церковь Рождества Христова, стоящая как бы у ворот Подола, тоже «приспособилась» к изменению планировки. Храм начали строить по проекту зодчего Андрея Меленского незадолго до пожара, и к моменту катастрофы его стены уже были возведены. Но по первоначальному проекту на улицу должен был выходить не южный, как теперь, а противоположный северный фасад. Поскольку линию улицы переместили, пришлось «подгонять» почти оконченное строение под новый план. Результат – практическое отсутствие тротуара: на старом снимке видно, что линия трамвая проходит чуть не впритык к колоннам церкви. Да и сейчас, когда старейшего в городе трамвайного маршрута уже нет, тротуар ныряет под церковный фронтон.

Известно (и об этом напоминает мемориальная доска у входа в Рождественскую церковь), что здесь в мае 1861 года отпевали прах Тараса Шевченко при его перенесении из Петербурга в Канев. Правда, в недоброй памяти 1930-е «Шевченкову церковь» снесли. Но уже в наши дни архитектор Юрий Лосицкий подготовил проект воссоздания – и вот храм Рождества снова стоит у ворот Подола! Любопытно, что теперь на его классическом куполе можно видеть декоративные окошки-люкарны. Как видим, их не было на старой церкви – однако они были на исходном проекте Меленского, сохранившемся в архиве.

Противоположная сторона улицы была сплошь застроена жилыми зданиями. На старом фото видна цепочка строений второй половины XIX века, возведенных по заказам разнообразных владельцев – священника Иосифа Желтоножского, предпринимателя Федора Войтенко, штабс-капитана Александра Жуковского, инженера Станислава Мордасевича… Кстати, многие киевляне помнят, как в подворотню бывшего дома Мордасевича (трехэтажное здание в глубине кадра) была выведена нижняя станция фуникулера.

В 1970-е годы, при строительстве метро старые дома разобрали, потом обновили павильон фуникулера. А теперь на наших глазах, на переднем плане вырос новый дом в старой архитектурной «одежде». Будь он на пару этажей ниже – вполне мог бы украсить Почтовую площадь, но в нынешнем громоздком виде вызывает шквал возмущенной критики. Увы, современные заказчики, гонясь за максимальной отдачей с квадратного метра, часто утрачивают чувство меры…

О старой и новой застройке (Часть 2)

Гораздо сложнее было доказать вину соседа в том случае, если при строительстве не было допущено никаких нарушений — ведь, как мы помним, Строительный устав не ограничивал размеры кирпичных зданий. Конечно, домовладелец мог еще в процессе строительства на соседнем участке получить заключение экспертов о том, что новое здание принесет ему убытки и станет причиной повреждений в существующем доме. В таком случае соседу могли запретить строить кирпичное здание по той причине, что его вес приведет к осадкам грунта, а это, в свою очередь, неблагоприятно скажется на окружающей застройке. Но такой путь был очень сложным, ибо требовал дополнительных исследований и осмотра соседних с новостройкой зданий. Немногие владельцы решались на это. В свою очередь, сосед-застройщик мог собрать доказательства того, что трещины в соседнем здании появились не из-за нового строительства, а в результате ветхости дома, неудовлетворительного состояния его конструкций, незначительной глубины залегания фундаментов либо из-за отсутствия плановых ремонтов.
Сетуя на двойственность строительного законодательства начала ХХ века, юрисконсульт Сидоренко заключал, что потерпевшей стороне почти невозможно доказать вину ответчика. Доказать вину ответчика удавалось, если обнаруживались допущенные при строительстве нарушения Строительного устава или явное игнорирование мер предосторожности при строительстве.

Строительное законодательство вообще оставляло домовладельцам многочисленные лазейки для нарушений. В другой статье, помещенной в том же номере журнала «Строитель», поднимается проблема, связанная с ремонтом деревянных зданий в кварталах с капитальной застройкой. Проблема эта была настолько актуальной, что даже рассматривалась на специальном заседании Правительствующего Сената. Если новое строительство из дерева на улицах высших разрядов запрещалось, то о запрете на ремонт ранее возведенных деревянных зданий в законодательстве не было сказано ни слова. Точно так же не было там и предписаний, обязывающих домовладельцев в случае обветшания старых деревянных домов сносить их, а на их месте строить кирпичные. Ремонтировать старые деревянные здания на улицах высших разрядов не разрешалось лишь в том случае, если здание сильно обветшало и могло рухнуть.

Многие домовладельцы пользовались таким законодательным пробелом и продолжали жить в старых деревянных домах в центре города, зная, что ремонтировать их законным путем, мотивируя это их ветхостью, было нельзя. Полусгнившие деревянные дома оставались в престижных районах, пребывали в упадке, но в них продолжали жить люди. Оттого-то юристы указывали на необходимость принятия закона, разрешающего домовладельцам открыто ремонтировать обветшавшие деревянные дома.
Впрочем, не вся вина лежала на недобросовестных домовладельцах. Иногда виноваты были и нечистые на руку подрядчики, занимавшиеся строительством. Именно потому в строительных журналах появилась особая рубрика, посвященная обрушению нововозведенных домов, мостов, театров и церквей в Российской империи и в странах Европы.

О старой и новой застройке (Часть 1)

На первый взгляд, кажется, что проблема соотношения старого и нового строительства возникла относительно недавно. На самом деле еще в начале ХХ века граждане обращались в соответствующие инстанции с вопросами, связанными с возмещением ущерба владельцам, пострадавшим от нового строительства. Полистаем журнал «Строитель» за 1902 год. Отдельные разделы журнала посвящены новым постановлениям «по строительной части» и по содержанию недвижимого имущества, по домоустройству, домовладению, устройству квартир и других наемных помещений, по вопросам владения недвижимостью
и т. д.
В этом же журнале юрисконсульт П. Сидоренко разъяснял положение об ответственности архитекторов и домовладельцев за повреждение соседних построек. Свои пояснения П. Сидоренко давал от имени Общества гражданских инженеров в ответ на запрос одного из членов Общества.
Вопросы, касающиеся постройки новых домов, которые примыкают к уже существующим, сводились к тому, какие меры предосторожности следует принимать при строительстве для того, чтобы избежать повреждений соседних построек, и кто несет ответственность за такие повреждения, если они имели место. Решение подобных конфликтов в то время находилось в компетенции Гражданского кассационного департамента, а в редких случаях — Уголовного кассационного департамента.
За владельцами земли признавалось право на возведение на своем участке различных строений. Согласно правилам Строительного устава, касающимся возведения частных построек в городах, домовладельцы, занимающиеся новым строительством, не ограничивались в своих правах в угоду владельцам смежных участков. Не были учтены и меры предосторожности, которые помогли бы избежать повреждений соседних зданий в результате осадки грунта. Уже в то время специалистам было известно, что здание большой длины и со значительным весом может привести к повреждениям меньшего здания по соседству с ним. Между тем Строительный устав не регламентировал размеры кирпичного здания, а ограничивал только длину деревянного здания, вес которого был меньше веса кирпичного здания, следовательно, и воздействие его на грунт было не таким ощутимым. Строителям кирпичных зданий, по сути, была предоставлена полная свобода действий.

Факт налицо: в статьях 445-447 Свода законов упоминаются второстепенные строительные вопросы, касающиеся устройства окон, выходящих во двор и на крышу соседа, пристройки печей и кухонь к стене соседа, но ни слова не сказано о правах соседей-домовладельцев и о степени их взаимной ответственности. Многие понимали несовершенство законодательно-правовой базы, которая приводила к многочисленным конфликтам в сфере градостроения.
К примеру, дело госпожи Кленской об ущербе, нанесенном ее дому в результате ведущегося по соседству строительства, рассматривалось в Судебной палате. Несмотря на то, что все признаки разрушения были налицо, суд вынес решение не в пользу истицы, мотивировав это тем, что, во-первых, сосед имел право построить новый дом, смежный с домом Кленской, а во-вторых, не удалось доказать, что он нарушил Строительный устав и не предусмотрел возможности осадки грунта в результате нового строительства.
Ни в Строительном уставе, ни в общих законах гражданского законодательства не содержалось требований, обязывающих строителей соблюдать какие-либо меры предосторожности, которые могли бы предотвратить возможные повреждения или разрушения соседних строений из-за изменения свойств грунта в результате неравномерной осадки и неправильного распределения нагрузок. Законодательно не была определена и ответственность за повреждение чужого имущества.
Впрочем, это не означало, что на горе-застройщика нельзя было найти управу. Статьей 574 Свода законов устанавливался общий принцип возмещения убытков, а статьей 684 — принцип возмещения убытков из-за недосмотра или упущения. Для того чтобы воспользоваться статьей 684, домовладелец должен был доказать, что сосед действительно причинил ему ущерб. К примеру, сосед построил вплотную к одноэтажному особнячку многоэтажный доходный дом. Естественно, массивное здание привело к неравномерным осадкам грунта — особнячок покрылся трещинами и накренился (нечто подобное происходит и сегодня, если рядом со зданиями ХІХ века начинают забивать сваи для многоэтажного дома). При доказанности вины соседа его можно было привлечь к ответственности по статье 684.

Тайны Киевских хуторов

Интересна история у Вишневого хутора. В 1844 году эта живописная местность на Сырце принадлежала помещице Писаревой, а вот подарил ее дочке заботливый отец, фамилия которого была… Вишневский. Та же участь постигла и Цимбалов яр. Киев всегда славился народными талантами и мастерами по изготовлению бандур, гуслей, кобз и цимбал. Версия о том, что в окрестностях упомянутого яра жили умельцы, обладающие таким искусством, выглядела бы вполне логично. Но, оказывается, здешнюю землю купил настоящий Цимбаленко, и яр был назван в честь хозяина.
Такие случаи не единичны. А иногда они ломают уже давно сложившиеся понятия. Взять к примеру улицу Рыбальскую на Печерске. Тут, в районе торговой площади (ныне Печерский крытый рынок), в XIX веке размещался поселок рыбаков. Но стоит чуточку покопаться в истории этих мест, как выясняется, что уже в начале того же столетия на Рыбальской улице размещалась усадьба именитого нежинского купца Рыбальского, а это значит, что «лавры» происхождения топонима следует отнести на его счет.
Доходило даже до смешного. Так в зоне Пуща-Водицкого леса и сегодня существует местность под названием Редьки. Дело в том, что испокон веков в просеках, прорубленных в сосновом бору местные жители высаживали свои огороды. И изобилием редьки там никого не удивишь. Но, случилось так, что именно этот уголок в лесной глуши в середине XIX века облюбовал помещик, фамилия которого была… Редька. Естественно, что и хутор, построенный им, получил имя хозяина.
Но нет правил без исключений. Некоторые владельцы земельных участков принципиально отказывались от саморекламы. Так братья Фузики вместо привычной всем Фузиковки нарекли местность Нивками, а купец Карло Христиани согласился на переименование своего роскошного сада в «Замок Цветов» (Шато-де-Флер).

Часто хозяева местностей сами давали своим владениям красивые и поэтические названия. И в этом плане хутор «Отрадный» — яркий пример. Основал его в 1914 году коллежский регистратор Константин Яниховский, скупив «до купы» земли у местных крестьян. По возможности он благоустроил их жилища, за что благодарные жители назвали центральную улицу поселка именем его основателя Константиновской (сейчас — Радищева).

А вот для профессора медицины Владимира Караваева было достаточно и Караваевых Дач. Поэтому свое любимое место отдыха — чудесный хутор на берегу Днепра, возле Выдубичей — он назвал «Прибрежной отрадой».
Но, наверное, самым опоэтизированным местом на южной окраине Киева еще с великокняжеских времен была Желань (ныне микрорайон Жуляны). Казалось бы, «Желанная земля» других вариантов не имеет. Но исторически Киев до пятого века назывался Гелон (Желон), некоторые ученые считают, что данная местность была заселена народностью гелонами (желонами).
Другие исследователи настаивают на версии, согласно которой древнее урочище представляло собой языческое капище в честь праславянской богини скорби Жали (Жели). Любопытно, что прилагательное «жаль» (горестный) в старорусском языке развилось из глагола «жель», (страдать) что и объясняет общность звукового ряда. Одновременно древнеславянское «жаль» означало еще и «побережье реки». Кстати, ручей Желань, неоднократно упомянутый в летописях от 1093 до 1163 годов, в период средневековья преобразовался в речку под названием Жилка. Возможно, наименование источника и послужило «материалом» для происхождения топонима Жиляны, а затем — Жуляны.

О трех богатырях и молочнице Наталке

На плане Киева, составленном в 1902 году городским землемером Таировым, четко обозначен широкий пролив, отделяющий Труханов от острова Муромец. Сегодня такой границы не существует.
Если Труханов остров венчает Муромец, то Рыбальский заканчивается урочищем Наталки. Оба наименования овеяны давними преданиями. Так, прежде чем предстать пред ясные очи великого князя Владимира, былинные богатыри разбивали шатры на левом берегу Днепра, чтобы достойно подготовиться к ответственной встрече. Пребывали на острове сын Никиты, бесстрашный Добрыня, ловкий и смекалистый Алеша Попович и, естественно, Илья Муромец.
А вот о Наталке ходят легенды несколько иного характера. Так звали девушку, проживающую на Оболони, на самом берегу реки. Пышная и полногрудая молочница была пределом мечтаний всех рыбаков побережья. С раннего утра и до позднего вечера к причалу Наталкиного дома подплывали лодки. И не столько ради крынки молока, сколько для того, чтобы взглянуть на хваленую красавицу.
Несомненно, название Рыбальского острова тесно связано с рыбным промыслом. Еще Нестор-летописец в своей знаменитой «Повести…» упоминал о мужчинах, ловивших здесь сетями рыбу. Видимо, тогда и образовалось в этих местах поселение рыбалок, которое так и называлось — Рыбалки.

«Рыбалки — это северная часть Киевоподола, примыкающая к Оболони, — писал Николай Закревский. — Днепровский хлам превосходно удобряет здесь огороды. И ни в каком месте Киева не растет такая прекрасная кукуруза или турецкая пшеничка, как на Рыбалках». («Летопись и описание города Киева», 1858 г.).

Правда, историк не упоминает о старинной Рыбальской улице. Впрочем, улица эта находится не на околице Подола, а в самом центре древнего Печерска. Здесь же размещается и знаменитая торговая площадь, воспетая Николаем Лесковым в «Печерских антиках». Сегодня это Печерский крытый рынок, зато наименование улицы осталось прежним. Если оболонские рыбалки, по свидетельству Нестора, промышляли неводом, то печерские умельцы имели целую артель по изготовлению рыболовецких сетей, почему и местность, расположенную рядом, нарекли Неводичами, где по дну глубокого оврага протекал Неводницкий ручей.
Со временем ручей стал называться Наводницким, так как впадал в Днепр как раз в том месте, где между берегами веками наводили наплавные мосты. По этой дороге любил прогуливаться Шевченко, направляясь на Выдубичи на этюды. Сохранился даже набросок Наводницкого спуска, датированный 1846 годом.
Современная молодежь прекрасно знает Наводницкую балку, на склонах которой вознесся к небу жилой массив с шикарными небоскребами, именуемый в народе «Царским селом». А старые киевляне никак не могут забыть деревянный Наводницкий мост, по которому бегал трамвай №26 — с Почтовой площади до самого «конца города», то есть до КП (ныне Ленинградская площадь).