Европейская площадь (Часть 2)

Дальнейшая история многострадальной площади не менее увлекательна. Постамент памятника Александру-Освободителю установившаяся в городе советская власть долгие годы (до середины 30-х годов прошлого века) использовала как элемент декоративного оформления входа в Пролетарский сад. На нем вывешивали афиши, рекламирующие кинематографические ленты, цирковые представления и прочее. В предвоенные годы на площади намечали поставить памятник-обелиск в ознаменование “Великой победы над польскими интервентами”. Но в 1936 году, аккурат перед принятием сталинской советской конституции на площади III Интернационала произошли существенные изменения. Постамент памятника Александру все-таки был разобран, вход в бывший Купеческий сад облагородили широкой лестницей, в центре которой установили памятник Иосифу Сталину. Перед ним устроили каскад фонтанов. Памятник был выполнен из бетона. Предполагалось, что когда появится возможность, его заменят бронзовым. Возможно, автором этого “временного” памятника вождю, разрушенного в годы немецко-фашистской оккупации, был скульптор Сергей Меркуров. Он же в 1947 году принял участие в закрытом конкурсе на создание Мемориального комплекса над Днепром, где центральными фигурами являлись, естественно, Ленин и Сталин, но затея - провалилась. 

Площадь III Интернационала все-таки еще в 1944 году была названа площадью Сталина. Это имя продержалось до 1961 года, когда в связи с развенчанием культа личности “лучшего друга киевлян” площадь обрела имя Ленинского комсомола. В Пионерском парке (в ста метрах от места, где стоял Сталин) в ходе подготовки к пресловутому празднованию 1500-летия Киева установили Арку дружбы. Злые языки нарекли ее “ярмом Украины”.

Уже в независимой Украине площади вернули ее респектабельное имя — Европейская. Правда, к тому времени еще старая власть разобрала здание бывшей одноименной гостиницы и выстроила взамен Музей Ленина, перекрещенный в Украинский дом при президенте Леониде Кравчуке. В хронологическом порядке все имена площади выглядят так: Конная — Театральная — Европейская — Царская — III Интернационала — Сталина —Ленинского комсомола — Европейская. Еще в народе эта площадь именовалась Ивановской (по имени фонтана), а немцы в годы оккупации назвали ее площадью Шевченко.

Эта многострадальная площадь не имеет единого архитектурного ансамбля. Каждое ее здание живет самостоятельной жизнью. Академик Виктор Чепелика, к сожалению, ныне покойный писал: “Площа має начебто трикутну форму з клумбою посередині. Домінують на ній дві споруди. Майже два десятиліття тут беззастережно панував готель “Дніпро”, споруджений за проектом Єлізарова і Чмутіної на початку 1960-х років у формах неофункціоналізму. Панельні конструкції дуже спрощують його обличчя, яке прикрашає лише гранітний портал з козирком…

Тепер на цьому майдані домінує (з 1980-х років) будинок музею Леніна, спроектований групою київських архітекторів під керівництвом Гопкала, нині — Український дім, типовий приклад архітектури нового неокласицизму постмодерністичного періоду. Половину периметра, увінчаного невисоким циліндром кубоподібного об’єму, оперізують світлі пілони, між якими над головами відвідувачів загрозливо висять плити. Ця тема нагадує гільйотини часів Великої французької революції. Оскільки між останньою і російською революціями саме це було споріднюючим, то образ музею присвяченого керманичу більшовизму, раптом ставав глибоко змістовним і символічним. Проте Гопкало вважав, що ці плити, нависаючи над головою, нагадують українські вишивані рушники, на які вони не дуже схожі (бо нема на них, слава Богу, вишивань). Проте ідея автора пасує сьогоденній назві будинку”.

Как-то обособленно смотрится на площади эффектное здание бывшего Купеческого собрания, ныне тактично отреставрированное помещение филармонии, — яркий образец архитектуры неоренессансного барокко, чудом сохранившееся и пережившее многие акты театра абсурда, исполненные на этой площади, ведь после 1917 года в бывшем Купеческом собрании, постоянно сменяя друг друга, располагались Пролетарский дом искусств, Дом коммунистического воспитания и образования, клуб пролетариев “Большевик”, городской Дворец пионеров и, наконец, филармония… 

Своего яркого и в хорошем смысле неповторимого оригинального лица Европейская площадь не имеет именно по причине своей схоластики. Все здания абсолютно разностилевые, так что новым архитекторам здесь есть где развернуться. Многострадальная площадь так и не сформировалась в единый ансамбль. Мешали этому как идеологические мотивы (вспомним, сколько памятников здесь успело и не успело состояться), так и экономические причины. Город, постепенно превращаясь в “европейский”, вначале отказался от ампирных произведений, родившихся на площади. Позднее, казалось бы, ансамбль площади вырисовался в общих чертах, ожидая новых тактично выстроенных рядом зданий. Особенно, когда на месте нынешней гостиницы “Дніпро” вырос огромный красивый комплекс так называемого Дома Славянского, сгоревшего в годы Второй мировой войны. Но события 50—80-х годов ХХ столетия разрушили даже то немногое (кроме здания Купеческого собрания), что еще хоть как-то напоминало о намечавшемся было архитектурном единстве площади.

Европейская площадь (Часть 1)

Длительное время никакой площади здесь не существовало. Своим возникновением (да и то не сразу) она обязана сооружению дороги, соединившей Подол с Печерском, когда в буквальном смысле в холмах прорезали шоссе, вывезя при этом на подводах колоссальное количество грунта. Его, кстати, успешно использовали для засыпки многочисленных яров и при устройстве мостовых. Случилось это в начале XVIII столетия. Киевлянину, а тем паче приезжему трудно представить себе, что три столетия назад наш город действительно состоял из самостоятельных, почти автономных в жизнеобеспечении и управлении частей: Киево-Подола, Старого Киева и Киево-Печерска. Объяснялось сие обстоятельство буднично. Связь между частями города была весьма затруднительна, так как чтобы добраться с того же Подола на Печерск, нужно было пользоваться почти собачьими тропами, рискуя покалечиться, сорвавшись с обрыва, или же пользоваться услугами судоходного Днепра. Не случайно многие государи, посещавшие Киев, поражались тому, что не видели “цельного града”. Да и сам Киев в многочисленных описаниях того времени часто официально делили на три города: Старый, Печерск и Подол.

Но вернемся на нынешнюю Европейскую площадь, которая возникла в период, когда на Крещатике, в дикой дотоле местности, были выстроены первые здания. Крещатику, кстати, и выпала историческая роль в объединении города в единое целое.

Едва на будущей главной улице (на единственном в ту пору равнинном участке между Европейской площадью и нынешней Прорезной улицей, поскольку далее ровной дороге препятствовали холмы) появились строения, а в их числе — первый театр и некоторые другие ампирные сооружения, площадь получила имя Театральной. Однако несколько ранее она именовалась иначе: Конная. Начальный топоним объясняется тем, что на бывшем безлюдном месте, тщательно очищенном от подошв нескольких холмов и сровненным с Крещатицкой долиной, несколько лет кряду устраивались конные ярмарки (вообще же ярмарки, кроме этой, происходили только на Подоле, ежегодно всего три, да и те лишь по восемь дней каждая). Объясняется это тем, что обыватели всех трех киевских частей содержали в личных приусадебных хозяйствах лошадей, волов, коров, свиней, овец и коз. Правда, в незначительном количестве. Их-то и покупали, и продавали на площади. Так что название “Конная площадь” не совсем точно отражает назначение ярмарки, поскольку здесь торговали и иной живностью. Впервые название “Европейская” площадь получила после того, как на месте разобранного театра архитектор Александр Викентьевич Беретти построил трехэтажное здание гостиницы “Европейская”, которое длительное время считалось произведением высокого зодчества.

В 1869 году, когда город впервые (по государевому указу) комплексно приводил в порядок собственные имена, Европейскую площадь переименовали в Царскую. Такое предложение было принято в связи с тем, что конных ярмарок там уже давно не проводили, не осталось и следа от здания театра. Его разобрали “за ветхостью” в 1851 году, а новый “балаган для зрелищ” выстроили в другом месте (ныне там находится Театр оперы и балета имени Тараса Шевченко). В то время на площади воздвигали часовню “в память чудесного спасения императора Александра Второго”, рядом располагался величественный Царский сад… 

Когда 4 апреля 1866 года террорист Дмитрий Каракозов совершил неудавшееся покушение на царя, его, как водится, казнили, а на народные деньги по всей стране стали возводить величественные часовни в знак благодарности Богу за сохранение жизни государя. В Киеве, между прочим, их появилось несколько, точнее — три. Итак, благодарные горожане решили назвать площадь Царской. На вопрос одного из членов комиссии, отчего же не сохранить прежнее название — Европейская, чиновники ответили, что “европейских гостиниц в городе предостаточно”. Очевидно, имелся в виду приличный сервис того времени.

В 1911 году на Царской площади был торжественно открыт и освящен многофигурный памятник Царю-Освободителю. К тому времени часовню разобрали, площадь благоустроили, установив красивый фонтан, выстроили станцию Городской железной дороги, то есть трамвая… Была разбита красивая клумба, которой приходили полюбоваться многие киевляне и гости города. Традиция устройства здесь “образцовой клумбы” сохраняется и по сей день.

Памятник Царю-Освободителю Александру освятили 30 августа 1911 года в присутствии императора Николая II, статс-секретаря Столыпина, обер-прокурора Синода Саблера, шефа жандармов Курлова, министра просвещения Кассо, сына и наследника болгарского царя Фердинанда, фаворита двора Распутина и ряда других видных сановников. На этот памятник Российская империя и, прежде всего, “благодарный Юго-Западный край”, собрала 200 тысяч рублей. Монумент царю, даровавшему народам империи свободу от крепостничества, в целом был воспринят положительно. С легкой руки украинского искусствоведа Федора Эрнста и других “продвинутых” патриотов, узревших в композиции, созданной талантливым итальянским скульптором Этторе Ксименесом, унижение украинского народа (дескать, фигура, символизирующая Украину, стоит перед царем на коленях), величественному произведению в числе других подписали (правда, не в царское время, а 23 апреля 1918 года) приговор: “Пам’ятники цареві Олександрові II, Іскрі і Кочубею та рештки пам’ятника Столипіну і матеріали метальові, які одержано від ліквідації тих пам’ятників, — передати в розпорядження Міністерства військового або фінансів для використання при спорудженні гармат чи битті грошей. Матеріали кам’яних пород передати в розпорядження Міністерства освіти по відділові мистецтв…” 

Впрочем, не все сложилось, как задумывалось новой властью, да и не сразу. Министр внутренних дел Центральной Рады Ткаченко, подписывая памятнику приговор, все же приложил к делу (для потомков, что ли?) извлечение из протокола заседания Совета Отдела охраны памятников старины и искусства, в котором высказывалось особое мнение: “…Щодо пам’ятника Олександру II, то хоч він не має з художнього боку жодної вартості, але зв’язаний з актом великої історичної ваги — увільнення селян від кріпацтва, бажано пам’ятника заховати. Проте Рада, маючи на увазі, що Царську площу треба лічити за єдину, здатну для постанови пам’ятника Тарасу Шевченку, висловлюється за перенесення пам’ятника Олександру II в інше місце. Усі усунені пам’ятники бажано заховати й передати до музеїв, коли б здійснити се в цілому було б неможливим, то бажано заховати бюсти, одпиливши їх від постаментів”. Памятник демонтировали быстро. Правда, уже большевики, захватившие власть. Ни Рада, ни Скоропадский сделать этого не успели. К 1 мая 1919 года на Царской площади, переименованной спешно в площадь III Интернационала, лишь сиротливо стоял постамент, оставленный от многофигурной композиции. Посередине клумбы, заигрывая с народом, коммунисты установили временный бюст Тараса Шевченко. Некоторые специалисты считают, что бюст создал Бернард Кратко, однако этот скульптор прибыл в Киев лишь в 1920 году и отличился тем, что своего временного Шевченко установил на месте сброшенной годом ранее княгини Ольги на Михайловской площади. Парадоксально, но великий поэт оказался тогда в приятном обществе Андрея Первозванного и просветителей — равноапостольных Кирилла и Мефодия. Когда город заняли армии Деникина, они бюст не тронули, а вот поляки не устояли перед соблазном и летом 1920 года все-таки уничтожили гипсового Кобзаря.

Гута Межигорская

Многие киевляне любили летом отдыхать в Межигорье (сейчас Гута Межигорская), которое находилось в 25 верстах (26,8 км) от Киева вверх по течению Днепра. Место это отличалось особой живописностью и было окружено множеством легенд, о чем сообщалось в дореволюционных справочниках по Киеву. Межигорье — это одно из прекраснейших урочищ возле Днепра, получившее свое название оттого, что лежало оно между горами, в глубокой долине. На горах вокруг Межигорья в середине девятнадцатого века стояли огромные древние дубы, называемые Владимировыми. По легенде, под ними отдыхал еще киевский князь Владимир, а его сыновья охотились в Межигорье. К сожалению, в 1860 году древние дубы были вырублены.

Славилось Межигорье и своими источниками с вкусной и целебной водой. Недалеко от Межигорского монастыря находился источник с необычным названием Звонки. Источник этот славился чистотой воды и красивым окружающим его пейзажем, вытекал он из горы, поросшей густыми деревьями. Рядом с источником была выстроена и небольшая часовня.

Красота месторасположения этого источника породила множество легенд, которые привлекали сюда паломников. По одной из легенд, императрица Екатерина Вторая, будучи в Киеве, не могла пить никакую другую воду, кроме как из Звонков, поэтому воду бочками везли из Межигорья в Киев. Другая легенда гласила, что один из последних межигорских архимандритов подзывал в соседнем пруду рыбок по звону колокольчика, еще одна — что в этом источнике иноки устроили своеобразный «поющий родник»: подвесили в определенных местах колокольчики, и сильная струя воды, ударяясь о них, производила мелодичную музыку.

Хотя официально дач в Межигорье не было, любители спокойного отдыха на лоне природы и рыбалки могли снять на лето комнату в гостиничном корпусе Межигорского монастыря, хотя это и создавало некоторые сложности для обители. Те же киевляне, которые любили шумный отдых, могли отправиться из Киева в Межигорье на пароходе с оркестром и музыкой. Такие прогулки проводились только летом.

Скорей всего, Межигорье предпочитали для летнего отдыха те, кто хотел не только полюбоваться природой, но и побывать в святом месте, каким был старинный межигорский Спасо-Преображенский монастырь. По преданию, монастырь был основан в Х-ХІІ веках князем Андреем Боголюбским, который якобы выстроил здесь в 1161 году церковь Белого Спаса. По другому монастырскому преданию, во времена Киевской Руси над Днепром существовал монастырь Белого Спаса, а находился он между Вышгородом и Межигорьем. Считалось, что основали монастырь Белого Спаса греческие монахи, прибывшие в Киев с первым киевским митрополитом. Документально же факт существования Межигорского монастыря подтвержден документами 1500 года.

В конце девятнадцатого века в Межигорском монастыре было две каменные церкви — Преображенская и Петропавловская, причем церковь, посвященная Святым Апостолам Петру и Павлу, была построена на средства П. Калнышевского, последнего атамана Запорожской Сечи, за год до ее упразднения. Вообще Спасо-Преображенский монастырь особенно поддерживался казацким войском: гетманы, кошевые атаманы, богатые казаки давали монастырю щедрые пожертвования и считали его своим, «войсковым».

А недалеко от Межигорского монастыря в девятнадцатом веке существовал холм (так называемая Пекарницкая гора) с большим пещерным храмом св. Онуфрия, устроенным в 1700 году.

Расцвету Межигорья как местности, обладающей целебными свойствами, поспособствовала великая княгиня Александра Петровна, основательница Киевского Покровского монастыря. В начале ХХ века Межигорский монастырь относился к ведению Покровского монастыря. В конце ХІХ века в нем были открыты гостиница для паломников и корпус небольшой больницы, куда поступали больные из окружающих мест. В начале ХХ века, с расцветом дачного отдыха, в гостиницу Межигорского монастыря стали приезжать дачники, снимавшие комнаты по договорным ценам. Это приносило монастырю дополнительный доход.

В 1918 году стараниями игуменьи Софьи в Межигорье был открыт санаторий, где в течение двух сезонов могли лечиться около тысячи больных. Санаторий арендовал у монастыря почти восемьдесят комнат в трехэтажном корпусе, летние и хозяйственные помещения; он был открыт с мая по октябрь, и плата за лечение с полным пансионом составляла от пятнадцати до тридцати пяти рублей в сутки. Даже после того, как Межигорский монастырь был упразднен, до 1929 года в этой живописной местности, в бывшей обители, находился дом отдыха Киевской страховой кассы.

Впрочем, Межигорье было известно не только как святое место или живописная местность с чистыми источниками. На городских землях возле Межигорья в 1796 году были найдены глины, пригодные для изготовления фарфоровых и фаянсовых изделий, и в 1801 году здесь была открыта Киево-Межигорская фаянсовая фабрика. Вначале фабрика находилась под управлением городского магистрата и под особым присмотром киевского генерал-губернатора, а с 1822 года была передана в ведение царского кабинета. На фабрике ежегодно производилось более 120 видов различной фаянсовой продукции, часть которой поставлялась в Санкт-Петербург, часть реализовывалась по Украине, а часть экспортировалась во Францию. Процветавшая в первой половине девятнадцатого века Киево-Межигорская фаянсовая фабрика во второй половине этого века пришла в упадок. После пожара 1810 года, который уничтожил почти все производственные постройки, количество выпускаемой фабрикой посуды резко сократилось, а ее качество ухудшилось. Передача фабрики в аренду купцу и установка на ней паровых машин ни к чему не привели, и к 1860 году Киево-Межигорская фаянсовая фабрика пришла в упадок.

Киевские пассажи (Часть 2)

В 1913—1914 годах по проекту крупного петербургского архитектора Андреева на средства богатейшего страхового общества “Россія” был выстроен в стиле неоклассицизма огромный комплекс зданий, в которых имелись просторные доходные квартиры, торговые заведения, конторы и офисы (Крещатик, 15). К сожалению, этот впечатляющий градостроительный ансамбль не состоялся во всей своей красе и величии. Первая мировая война помешала достроить фасадную часть, выходящую на Крещатик, а революция и гражданская война — все остальное. Существовал даже проект установки огромной стеклянной крыши — весьма сложной инженерной конструкции. В Большом пассаже, как стали величать его киевляне, чтобы отличать от Малого пассажа, под магазины на первых и местами — втором этажах были спроектированы великолепные помещения с огромными окнами арочного типа. Как следует “обжить” этот пассаж купцам и торговцам не удалось по изложенным выше причинам. В Музее истории Киева сохранилась весьма интересная фотография, где изображен довоенный пассаж, вполне патриархальный и уютный. Вместо автомобилей здесь главенствуют дети, не забыты и деревья, дающие в “каменном мешке” кислород, прохладу и тень. Корпуса Большого пассажа пострадали во время оккупации Киева в 1941—1943 годах.

После войны пассаж решили реконструировать, хотя была и идея ликвидировать его вовсе. Его все-таки достроили; по проектам архитекторов Созанского и Малиновского установили фасадную арку, выходящую на Крещатик, “упорядочили” путем сноса деревьев проезжую часть. Около трех десятилетий в пассаже размещалась популярная в городе “Аптека матери и ребенка”. В ее витрине можно было увидеть огромных персонажей сказки Корнея Ивановича Чуковского о добром докторе Айболите. Здесь же в многочисленных помещениях существовали магазины “Детский мир”, большой двухэтажный книжный магазин детской и учебной литературой “Зміна” с огромными окнами на втором этаже, в которые мощно лились солнечные лучи, весело отражаясь на обложках книг. Теперь Большой пассаж, судя по “крутизне” магазинов, кафе и ресторанов, предназначен для очень обеспеченных киевлян и гостей. Он давно утратил свой особенный уют, став таким себе торгово-офисным монстром. Тротуары и проезжая часть Большого пассажа напоминают рядовым гражданам, “кто в доме хозяин”, хамством владельцев весьма крутых иномарок, чувствующих свою вольготность и, до поры до времени, безнаказанность.
Еще один пассаж сохранился до наших дней. Он находится на Большой Васильковской улице в доме №18. Его история также интересна некоторыми милыми подробностями.
По проекту гражданского инженера Максимова архитектор Трахтенберг выстроил на территории, практически примыкающей к Караваевской площади (ныне площадь Льва Толстого), здание с пассажем. Оно было освящено в 1911 году. Этот пассаж был спланирован в весьма неподходящем для строительства месте. Сказывался сложный рельеф участка. К тому же в десятые годы прошлого века каждый метр земли в этом, становившемся престижным, районе очень возрос в цене. Архитектор умело использовал недостатки, превратив их в достоинства. Так, хотя курдонер П-образного здания узкий и глубокий, однако под самим зданием были удачно спроектированы подвалы с достаточно большим количеством торговых и складских площадей. Кроме того, у здания имелась весьма просторная мансардная часть. В начале прошлого века все большее количество киевлян ратовало за продление Крещатика именно до Караваевской площади. Началось все еще в 1903 году. Дума отклонила предложение группы гласных, мотивируя это финансовыми трудностями (чтобы перевизировать паспорта и поменять таблички, требовались значительные внебюджетные средства). Кстати, это не мешало бы сделать хотя бы сегодня, ибо уж очень “куцый” наш главный проспект, а средства наверняка найдутся, хотя бы у владельцев торговых заведений, расположенных на этом участке Большой Васильковской улицы. Из-за предположений о том, что главная торговая и деловая магистраль будет продлена до Лыбедской части города, здесь начала селиться весьма зажиточная публика. В пассаже на Большой Васильковской улице имелись достаточно дорогие магазины по продаже ювелирных изделий, шуб и мехов, швейцарских часов, военного офицерского снаряжения. В этом торговом комплексе был и собственный “синематеатр” с весьма фривольным репертуаром кинолент. Чтобы не выглядеть бледно перед новым торговым комплексом, на этот пассаж стали равняться владельцы магазинов, расположенных на крутом участке Большой Васильковской улицы. Важной доминантой становилась и Мариинско-Благовещенская улица, главная авеню Нового Строения, на которой за короткое время появилось множество роскошных магазинов. Центр города обрастал элитными магазинами для утех одних и на зависть другим. Но вернемся в пассаж на Караваевской. Интересно, что его здание выстроено с элементами архитектуры позднего модерна, что можно обнаружить, внимательно всмотревшись в фасадную часть. Сегодня, как и в былые времена, пассаж используется по назначению. Имеются здесь и дорогие магазины, и не менее дорогие ресторации. Хозяевам этого комплекса можно лишь порекомендовать не шибко увлекаться блеском наружной рекламы. Материал, из которого она сделана, диссонирует с весьма изысканным архитектурным стилем пассажа.