Домик Петра I (Часть 2)

Уже минуло более двух лет, а Меншиков никак не мог смирить удаль молодецкую, все захаживал к бывшей любовнице. Петр надумал женить соратника. Хитрый Данилыч на словах соглашался, но когда доходило до дела, всякий раз увиливал от брачных уз. Однако Киев с его древними храмами — идеальное место для венчания. И монарх решил использовать этот шанс: не случайно в его свите оказалась симпатичная барышня Дарья Арсеньева, давно претендовавшая на руку и сердце князя. Царский план удался — в Киеве Данилыч окончательно капитулировал. 18 августа 1706 года он обвенчался в Киево-Печерской лавре.
Тогда же гетман Иван Мазепа принялся сватать сестру Меншикова за своего племянника Войнаровского. Но Петр решил, что его другу и сподвижнику достаточно стрессов — принудительная свадьба, отлучение от прелестей Екатерины. Отправить еще и сестру под венец было бы перебором… И гетман получил отказ. Эх, знал бы русский царь, какую обиду после этого затаит на него Иван Мазепа и чем это аукнется через пару лет!
Один киевский адрес венценосца известен точно — Печерская лавра, покои архимандрита. «Его царское величество, — читаем в «Журнале», — изволил быть с неделю или больше в Печерском монастыре». Однако самодержец пробыл в Киеве не неделю, а целых полтора месяца. Значит, оставив святую обитель, он поселился у кого-то из состоятельных горожан. Можно предположить, что царь переехал в самый удобный и благоустроенный в тогдашнем Киеве район — на Подол, поскольку Старый город (от Золотых ворот до Андреевской церкви) пребывал в крайне запущенном состоянии. Однако точный адрес монарха — подольский или какой-либо иной — неизвестен.

Понятно, что в распоряжение царя были предоставлены VIP-апартаменты, то есть один из новых домов — каменный, в стиле украинского барокко, комфортный. Тогдашний стандарт предполагал, что жилые комнаты располагались на втором этаже, магазины — на первом, в подвале — склад. Таких элитных зданий на Подоле было всего пять. Два — на Никольско-Притисской улице (один принадлежал цеху портных, другой — киевскому войту Георгию Рыбальскому) и еще три — на Хоривой: киевского сотника Саввы Туптало, купчихи Артемихи (угол Межигорской) и киевского войта Быковича (угол Константиновской). Последний — это, собственно, и есть «домик Петра I». В каком из них останавливался самодержец (и останавливался ли вообще), можно только гадать.
Что касается шансов дома Быковича, то они невысоки. Дата его постройки неведома. Хотя известно, что в 1696-м его тут точно еще не было. Дом возведен в начале XVIII века, в период строительного бума, но когда именно — до 1706-го или после? — однозначного ответа нет. Некоторые историки считают, что в нынешнем виде здание существует лишь с 1743 года, когда венценосец уже давно оставил этот мир… Вряд ли Петр I бывал в «домике Петра I».

Молва, однако, прочно связала пребывание основателя Российской империи именно с домом Быковича. На его фасаде летом 1909-го, во время празднования 200-летия Полтавской битвы, открыли мраморную доску. В декабре 1952-го ее место заняла новая, которая в июне 1965 года уступила место гранитной с графическим портретом императора (ее-то и разбили в конце 1980-х). «В этом доме, — сообщала доска, — в 1706—1707 гг. пребывал Петр I».

И все-таки старинное здание на углу Константиновской и Хоривой вошло в историю. С 1799-го по 1803 год тут содержался под стражей гениальный композитор Артемий Ведель, объявленный властями сумасшедшим — первый в украинской истории диссидент, помещенный в психушку. В 1870-х, когда дом вновь стал жилым, здесь квартировал юный Феофил Яновский, в будущем легендарный киевский врач. А располагавшийся здесь до 1917 года Александровский детский приют возглавлял доктор Иван Воскресенский — отчим автора «Белой гвардии».

Домик Петра I (Часть 1)

Ничего подобного в Киеве прежде не бывало. Газеты вместе с горожанами посудачили о безымянных наглецах и пассивности милиции, тем дело и завершилось. Мэрия не стала восстанавливать доску, при этом разъяснить гражданам свою позицию тоже не сочла нужным.
Неопределенность, как известно, порождает слухи. Большинство жителей столицы рассудили, что руководители города просто побоялись дразнить политических гусей (зачем прославлять поработителя Украины?). Тогда же на страницах периодики впервые были высказаны крамольные мысли: дескать, глава соседней державы не жил тут, потому доска и не нужна.
«Домиком Петра I» это строение зовут давно. На протяжении уже трех столетий в Киеве из уст в уста передается легенда о том, что основатель Российской империи квартировал в этом здании. Предание настолько срослось с городом, что стало неотъемлемой частью его и даже попало в знаменитую песенку «А без Подола Киев невозможен». Помните?
Взять, к примеру, этот дом —
Петр Первый кушал в нем
В тысяча каком-то там году…
Положим, с годом как раз понятно: не «в тысяча каком-то там», а в свой первый приезд летом 1706 года (если верить все той же легенде). Проблема в другом — подольская «прописка» самодержца документально не подтверждена. Знатоки истории Киева также не уверены, что знаменитый порфироносец осенил своим присутствием именно этот, а не какой-то иной дом. 

Чтобы ответить на возникший чуть ли не гамлетовский вопрос — был или не был? — надо напомнить, зачем вообще русский монарх пожаловал в наши края. «Her Admiral, — писал Петр в марте 1706-го графу Федору Головкину. — Извольте осторожность иметь о Киеве, куда (как мы думаем) не без намерения неприятельского будет». Эта фраза означала вот что: город необходимо укрепить на случай нападения шведов (угроза была реальная, Карл XII со своим непобедимым войском стоял под Гродно). Поэтому в Киеве следовало срочно развернуть фортификационные работы.
Спустя два месяца, в мае, в город Кия прибыл во главе русской армии Александр Меншиков — соратник и правая рука царя. «Я ездил вокруг Киева, — вскоре доложил он, — также около Печерского монастыря и все места осмотрел. Не знаю, как вашей милости понравится здешний город, а я в нем не обретаю никакой крепости. Но Печерский монастырь зело потребен и труда с ним немного: город изрядный, каменный, только немного недоделан и хотя зачат старым маниром, но можно изрядную фортецию учинить». Попутно заметим: идея строить крепость именно на Печерске принадлежит не Петру I, как это зачастую пишут, а князю Меншикову.
Вскоре и сам император явился в Киев, став первой венценосной особой, посетившей богоспасаемый град. В «Журнале» Петра I, в котором фиксировался каждый его шаг, читаем: «В Киев прибыл в 4-й день июля…».
Петр принялся искать место для строительства крепости. После основательного знакомства с особенностями городского рельефа он согласился с предложением Меншикова: как сообщает «Журнал», царь «за удобное место избрал монастырь Печерский (к тому же и для того, что вся Украина оное место надмеру в почтении имеет)». Торжественная закладка цитадели состоялась 15 августа в присутствии монарха.
Впрочем, помимо подготовки к походу против Карла XII, была у царя в Киеве еще одна проблема, притом деликатного свойства. Если в двух словах, то — урезонить Данилыча. Так по-дружески величали уже упомянутого князя Александра Даниловича Меншикова. Монарху надоели его настойчивые ухлестывания за Екатериной — пусть невенчанной, но женой Петра. Любому другому ухажеру император попросту оторвал бы голову. Но на Данилыча рука не поднималась. Ведь именно он, Меншиков, отнял пленную красотку у фельдмаршала Шереметева и сделал своей наложницей, а когда на нее положил глаз сам глава государства, Данилыч уступил даму без лишних дискуссий — для друга ничего не жалко.

Курортные поселки Киевщины (Часть 5)

Естественно, в этой популярной местности возник обширный рынок. Владельцу базарной площади вменялось производить ее ежедневную уборку и очистку. Интересны выдержки из инструкции, многие пункты которой сколь свято соблюдались тогда, столь свято не выполняются в наше сплошь и рядом «базарное» время:

«Места приготовления, хранения и торговли съестными припасами ни в каком случае не должны служить местом для жилья или спанья кого бы то ни было.

Мясные лавки должны быть содержимы в полной опрятности. Стены, полки и столы должны быть выкрашены белой масляной краской, а полы - желтой, причем в состав краски не должны входить свинцовые соединения. Верхние доски столов, где раскладывается разделанное мясо, покрываются цинковыми листами. Торговцы мясом одеваются в холщовые балахоны с рукавами, но отнюдь не в передники без рукавов. Как мясо вообще, так и телятина, не должны быть надуваемы для придания им лучшего вида.

Молоко, выпускаемое в продажу, должно быть чистым, без подмесей и не разбавленным водой.

Посуда и покрышки должны быть безукоризненной чистоты. Отпускать продукты разрешается только в чистую оберточную бумагу. Пищевые продукты, признанные недопустимыми к употреблению, уничтожаются после составления медико-полицейского протокола».

Между прочим, все открытые в Святошине парикмахерские, бани, купальни и прачечные общественного пользования подчинялись киевским правилам (установленным для населенного пункта первого класса).

Дачники из «ранишнего» времени прекрасно описаны Чеховым, Буниным, Куприным… Возможность узнать подробности имеются у всякого, кто умеет читать и любит художественную литературу.

Для тех, кто не совсем знаком с постановкой дачного дела в годы советской власти, сообщу, что тогда размеры участка не могли превышать шести соток, а высота домика — один этаж. Регламентировалось количество высаженных на участке фруктовых деревьев. Администрация имела право вырубить лишние деревья и кусты, либо требовать уплаты специального налога, а то и штрафа. Имея специальное, одобренное партийным и советским руководством, разрешение на содержание домашней живности (определенное число курей, гусей, уток или свиней, коз, коров), хозяин участка был обязан отчитываться «поштучно» за каждую из «особей».

Современный дачный бум в котором роли первых скрипок исполняют «новые украинские», в большинстве своем лишь бледное подобие прошлых времен. Имея огромные средства, на все тех же шести сотках или прикупленных к ним еще шести, возводятся нелепые в архитектурном отношении «дворцы-казематы». Некоторые откровенно напоминают «тюремные замки». С чего бы это? Скученность зданий на участках столь велика, что словно Кай и Герда, детишки хозяев новых дач могут ходить друг к другу в гости через окна своих хоромин.

Мне остается с грустью констатировать, что сегодня от былого курортно-санаторного поселка Святошин, от Пущи-Водицы, дачной Старой и Новой Дарницы, а равно и от множества других дореволюционных дачных селений Киева почти ничего не осталось.

Исчезли знакомые с детства киевлянам среднего и старшего поколения святошинские «просеки». Жалкие останки некогда добротных  дач еще можно увидеть в редком мелколесье, уцелевшем при строительстве мощного жилого массива. Уничтожены фруктовые деревья, в частности, яблони, сливы, абрикосы и вишни, многие из которых плодоносили до недавнего времени. Совсем, как у Раневской получается! Срубили «Вишневый сад» под самый корень! Не способствуют улучшению экологии гигант отечественного машиностроения завод «Красный экскаватор» (а ведь вспомним, что строить в этой местности крупные промышленные предприятия категорически запрещалось), и Авиационное производственное объединение. Отнюдь не благообразный вид имеет рынок, организованный у станции метро «Святошин».

В «ничейном» лесу, примыкающему к массиву, мусора, оставленного современными «господами» отдыхающими больше, чем самих деревьев. Здесь в пору строить завод по утилизации мусора и прочих отходов. Озера и речка этой некогда престижной дачной местности нынче просто в ужасающем состоянии. Похожая ситуация и в дачной местности Пуща-Водица. Создается впечатление, что многие из современников живут по принципу «после нас — хоть Потоп!». Очень хочется надеяться, что придет время, когда появятся на нашей киевской земле люди, которые станут наконец-то бережно относиться к природе!

Курортные поселки Киевщины (Часть 4)

Итак, чтобы быть полноценным дачевладельцем («святошинцем» и не только), сто лет назад, требовалось соблюдение Обязательного санитарного постановления, фрагменты которого (возможно, весьма ценные для современных дачников), приводятся ниже. Строго регламентированная «обыденность», спасала тогдашнее общество от всевозможных, свойственных нашей эпохе «беззаконий мелкого масштаба».

«Дачевладельцы обязаны содержать в чистоте прилегающую к их дачам половину улицы и не выбрасывать на них никаких гниющих предметов, как-то: трупов животных, гнилого мяса, рыбы и т.п., а также навоза и мусора.

Выравнивание улиц в роде засыпки промоин, может производиться только с разрешения санитарных попечителей.

Воспрещается выпасать и вообще оставлять бродить по улицам скот. Бродячий скот может быть арестован владельцем усадьбы, подле которой будет найден.

На улицах и шоссе, лежащих в районе дачных поселков запрещается останавливаться для ночлега приезжающим подводам…

Вывозимый мусор не должен быть рассыпаем по дороге. Сжигание мусора в усадьбах допускается или ранней весной или же по окончании дачного сезона не ранее сентября».

Эти правила дополнялись новыми жесткими пунктами по мере того, как Святошин все более превращался в курорт. Климат Святошинского леса, по мнению известных светил медицинской науки имел целебную силу. Знаменитый терапевт Феофил Гаврилович Яновский рекомендовал селиться здесь легочным больным и сердечникам. Правда, цены за престижные участки «кусались», а поэтому, хозяевами местных дач становились прежде всего обеспеченные семейства города.

Очень метко подметил Осип Мандельштам основное занятие самых почетных жильцов шикарных загородных особняков, «где однодумы-генералы свой коротают век усталый, читая «Ниву» и Дюма. Особняки, а не дома».

А вот информация, адресованная любителям быстрой езды. В начале прошлого века скорость движения автомобилей в пределах населенных мест Киевского уезда не могла превышать 5 верст в час на оживленных улицах и 10 верст на второстепенных. Каждый автомобиль имел металлические ярлыки с обозначением номера. Уездная Управа взимала за это удовольствие 10 рублей в год. Кроме того, во время езды вечером, предписывалось, чтобы на автомобиле были зажжены фонари: два спереди и один сзади, освещающий номер. При этом передний левый фонарь снабжался зеленым стеклом (совсем как на фюзеляже современного авиалайнера). Следовало принимать все меры, чтобы лошади не пугались автомобиля, подавать сигналы при приближении к перекресткам и перед всеми крутыми поворотами. За невыполнение этих требований владельцы автомобилей подвергались штрафу в три тысячи рублей (сумма просто фантастическая), а водители — аресту на три месяца с лишением права управления транспортным средством.

В начале ХХ века страна пережила «велосипедный бум». Хотя самый недорогой велосипед стоил 75 рублей, а значит, приобрести его могли далеко не все, тем не менее, специализированные магазины выдавали «двухколесного коня» во временное пользование всем желающим лицам старше 12-ти лет за очень умеренную плату. А поэтому седлали его и гимназисты, и уважаемые дамы, и состоятельные господа.

Велосипедисты, которые поначалу вели себя, как взбредет в голову, вынудили власти разработать специально для них свои обязательные правила. «На перекрестках улиц езда должна быть обязательно тихая. Во всех местах скопления публики, или экипажей и возов, ездок должен сойти с велосипеда или мотоциклетки и провести машину в руках.

Не допускается употребление для предупреждения лиц, встречаемых и обгоняемых, вместо звонка — сирен, рожков или других каких-либо инструментов. Очень быстрая, гоночная и в перегонку езда, равно, как и езда без руля и звонка, а в ночное время, без зажженного фонаря, воспрещается.

При встречах и настигании церковных или похоронных процессий, велосипедист должен сойти с велосипеда и провести его в руках. Передавать номера своего велосипеда или мотоциклетки другому лицу воспрещается».

Как известно, дачные поселки изобилуют всевозможной домашней живностью, главную касту которой и сегодня составляют коты и собаки. В Святошине нередко фиксировались случаи бешенства бродячих собак, а поэтому все домашние четвероногие друзья осчастливливались Уездной Земской Управой, которая выдавала тридцатикопеечный ярлык и значок, прикрепляемые к ошейнику. Собаки, не имевшие такого «паспорта» отлавливались будочниками в «утилизационный завод» для уничтожения. Правда, в течение четырех дней владелец пойманной без ярлыка собаки мог добиваться ее возвращения. Не за просто так. Каждый день пребывания собаки в ведомстве подрядчика обходилось ее хозяину в двадцать пять копеек.

В Святошинском дачном поселке за все время его существования освоили 450 участков. Имея деньги, можно было при этом «прикупить» часть леса. Для лиц, занимавшихся легковым извозным промыслом, была установлена специальная такса. Так, проезд по поселку в один конец, согласно прейскуранту, обходился пассажиру в 20 копеек, а за час езды полагалось платить полтинник. Причем, для крытых экипажей на резинах (за дополнительные удобства нужно и платить соответственно), такса повышалась вдвое.

В сезон население Святошина достигало 12 тысяч человек. Гостем Святошина мог быть и почтенный киевлянин, и какой-нибудь кузен Лариосик из Житомира.