Братский Богоявленский собор

Этим храмом, одним из красивейших в старом Киеве, горожане были обязаны меценатской деятельности гетмана Ивана Мазепы. В конце XVII столетия на его средства были воздвигнуты сразу два собора, близких по архитектуре. Один из них, во имя Святого Николая, стоял на Печерске (позже он был известен как Никольский Военный собор или «Большой Никола»). Второй – Богоявленский – занял место старенького деревянного храма еще времен гетмана Сагайдачного на территории Братского монастыря с легендарной Киево-Могилянской коллегией (вскоре после этого получившей статус академии). Автором обоих соборов традиционно называют известного московского зодчего Осипа Старцева. Хотя существует и другое мнение, что здесь работал украинец, воспитанник «Могилянки» Иван Зарудный. Мазепинские соборы считались самыми выдающимися архитектурными памятниками своей эпохи.

В барочном убранстве Богоявленского собора особенно выделялись вычурные завершения фасада и роскошный портал (притвор). Деревянный иконостас храма тоже первоначально был выполнен в стиле барокко. Но в результате опустошительного пожара на Подоле в 1811 году он жестоко пострадал – и был заменен новым, уже в классических формах.

В целом собор и основные постройки монастыря с Академией благополучно достояли до поры революционных перемен. К началу ХХ века Богоявленский собор, правда, был отчасти закрыт от площади двумя этажами каменных монастырских лавок, пристроенных с обеих сторон стройной колокольни. Что поделаешь, и в те времена коммерция тоже серьезно влияла на архитектуру.

А в 1935 году старинному собору пришел конец. Территорию бывшего монастыря тогда поделили между библиотекой Академии наук и медицинским учреждением. Их корпуса не тронули, но жемчужину украинского барокко решили снести как «идейно чуждое» строение. Та же горькая участь постигла и Никольский собор…

В наше время раздаются голоса, призывающие воссоздать все шедевры национального зодчества, разрушенные тоталитарным строем. Но реально ли ожидать этого в отношении Богоявленского собора? С одной стороны, примерно на его месте в дальнейшем был выстроен большой четырехэтажный дом. В бытность на территории Братского монастыря Военно-Морского училища флотских политработников, окончательно выселенного отсюда лишь весной 1996-го, он использовался как жилой. С другой стороны, даже если бы собор вернулся на прежнее место, его бы уже фактически не было видно с площади, потому что бывшие монастырские лавки в свое время были надстроены еще двумя этажами, украшены колоннадой, и являются теперь одним из самых заметных корпусов НаУКМА. Захотят ли руководители «Могилянки» расстаться с тысячами квадратных метров помещений ради воссоздания Богоявленского собора? Вопрос, прямо скажем, непростой.

Легко понять, что для православных киевлян центром празднования Крещения Господня, или Святого Богоявления, был одноименный Братский Богоявленский собор. Именно отсюда начинались торжественные церемонии, происходившие из года в год. Они сопровождались не только крестным ходом к самому берегу Днепра, но и парадом войск. Так что любопытные горожане тысячами спешили сюда, и лет сто назад газеты, описывая Крещенский праздник, упоминали, что «к 9 часам утра все улицы, прилегающие к Братскому монастырю, были запружены народом». Непосредственно в соборе происходила праздничная литургия при участии первых лиц города и края. А потом из ворот монастыря выходил крестный ход, направлявшийся к специальной беседке для водосвятия. Пока сановный иерей погружал в реку крест, гремели артиллерийские «салютационные выстрелы», а любители сильных ощущений в это самое время спешили окунуться в ледяную воду… Войска, стоявшие шпалерами вдоль улиц Подола в течение всей церемонии, потом были окропляемы святой водой и через площадь перед Братским монастырем расходились торжественным маршем – к восторгу терпеливо дожидавшихся на морозе обывателей.

История Пустынно-Никольской обители (Часть 2)

Переданный в 1831 году Военному ведомству, поскольку эта усадьба отошла к территории Новой Печерской крепости, величественный собор, который официально стали именовать Никольский Военный собор, а в народе прозвали Большой Николай, был десятилетиями символом военной славы Отечества. Здесь служили молебны в память о православных воинах, погибших «за Царя и Отечество», а в дни военных побед сюда приходили поставить свечу за упокой души павшего воина безутешные мать, вдова, сестра или дочь…
Никольский Военный собор как выдающееся произведение украинского барокко, да еще и выстроенный «зрадныком» Мазепой, конечно же, должен был пасть от рук большевиков-интернационалистов. И он был уничтожен. Немым укором свято место остается незастроенным и по сей день. Думается, что храм следует восстановить, тем самым хотя бы отчасти искупить вину за допущенное предками святотатство. Впрочем, говорят, что «сын за отца не отвечает». Вместе с Большим Николаем погибла и его величественная трехъярусная колокольня (сооруженная в 1750 году на средства епископа Смоленского Гедеона) и, несколько десятилетий спустя, — Трапезная церковь бывшего Пустынно-Никольского монастыря. Историк Кирилл Третьяк с грустью констатирует, что «второй раз собор стал „военным“ 28 сентября 1931 года, когда постановлением президиума Киевского городского совета его закрыли и передали в распоряжение Военотдела». В 1934 году храм вначале обезглавили, а затем попросту, как тогда говорили, разобрали «на кирпич» для строительства школы. Объемное сооружение поначалу было решено перестроить под клуб работников завода «Арсенал», однако вскоре передумали.
В 1941 году, в канун Великой Отечественной, войны архитекторы Иванов, Вероцкий, Шулькевич создали проект огромного здания Дворца культуры завода «Арсенал».
Реализации проекта помешала Великая Отечественная война. Поскольку доминанты этой довольно пустынной местности явно недоставало, архитекторы семидесятых годов возвели на месте величественной колокольни здание гостиницы «Салют». На территории же усадьбы Никольского Военного собора к середине шестидесятых годов прошлого века возник комплекс Республиканского дворца пионеров и школьников имени Николая Островского. Тогда же была разрушена Трапезная церковь, а точнее, то, что от нее оставалось.

С Пустынно-Николаевским монастырем связано еще несколько оригинальных строений, павших от рук воинствующих безбожников. Среди них — комплекс строений Малого Николая.
Еще в 1713 году на средства Киевского губернатора Дмитрия Ивановича Голицына, завершилось строительство каменной церкви, прозванной в народе Слупской или Столбовой от оригинальной формы вырастающего вверх купола. Впрочем, нам известно, что многими веками ранее в местности, где воздвигли храм, стоял каменный столб (слуп), на котором была помещена икона Николая Чудотворца — покровителя всех странников, а значит, не в последнюю очередь и богомольцев, которые десятками, а то и сотнями тысяч ежегодно приходили в Киев на поклонение его святыням. Маршрут их от Лавры к Софии и другим храмам Старого Киева непременно проходил по Никольской улице.
По завершении строительства этой «слупообразной» церкви мазепинский храм стали именовать Большим Николаем, а голицынский — Малым Николаем. Сюда с 1831 года из Никольского Военного собора был переведен монашеский штат. Сложившийся ансамбль Пустынно-Николаевского монастыря обнесли высокой каменной оградой. На его территории разбили сады и огороды, устроили красивые клумбы. Летом на его гостеприимном подворье под открытым небом ночевали сотни богомольцев…
Ради сооружения огромного и помпезного здания для служащих и работников Киевского Особого Военного округа, возведенного по проекту сталинского архитектора Иосифа Каракиса, власти бесцеремонно уничтожили величественный монастырский комплекс, часть истории нашего многострадального города. По мнению историка Кирилла Третьяка, «сооружение И. Каракиса не является таким уж уродливым, как считают некоторые исследователи и искусствоведы (проектно решено в виде очертаний огромного самолета, чтобы хорошо просматривалось с воздуха, подчеркивая оборонную мощь Страны Советов.). Сооружение удачно вписывается в перспективу улицы, является примером монументальной архитектуры, которой так недоставало Киеву в начале ХХ века. Но всегда мы будем относиться к этому сооружению предосудительно, поскольку его возвели на фундаменте нашей святыни и памятника культуры». Оно и понятно! Только за 1920-1930-е и 1960-е годы в одном только Киеве было уничтожено более 150 (!) объектов Православной Церкви. Вечная им память!

История Пустынно-Никольской обители (Часть 1)

Свое начало Пустынно-Николаевский (бытовало и название Пустынно-Никольский) монастырь ведет от деревянной церкви, возведенной еще в Х столетии великой равноапостольной княгиней Ольгой во имя святого Николая в предполагаемом месте убийства Аскольда, при крещении получившего имя этого святого. Местность с тех пор и называют в Киеве Аскольдовой могилой… Здесь же первоначально была погребена и сама княгиня. Впоследствии ее прах перенесли в Десятинный храм, восстановленный Петром Могилой на месте уничтоженного татаро-монголами. «Теперь на этой могиле небольшая Николаевская церковь, построенная в 1810 году и приписанная к Николаевскому монастырю», — сообщала в 1912 году Зинаида Шамурина — искусствовед, историк и автор замечательной книги «Киев. Культурные сокровища России».
Примечательно, что каменная церковь на месте разобранной деревянной была построена на средства купца из Воронежа — Самуила Никитича Мещерякова, — которые он пожертвовал «в память супруги своей Александры, умершей в Киеве на богомолье в 1809 году». Храм и престол освятили уже 20 августа следующего года. Внутри этого храма, перестроенного в 1930-е годы архитектором Юрченко под… парковый павильон, имелись дореволюционные надписи светского содержания. Одна из них сообщала, что «Блаженной памяти Государь Император Николай Павлович в 1847 году сентября 10 дня благосоизволил посетить церковь на Аскольдовой могиле и на донесение инженеров произвести сломку церкви, получившей трещину от осунувшегося с одного бока кургана, изволил ответить: «Ничуть падением не грозит: немного нужно поправки, и церковь должна существовать». Над западными дверьми имелась еще одна любопытная надпись: «На сем месте тайно существовала церковь, устроенная христианами от Андрея Первозванного, апостола просвещенных».
Первоначально Пустынно-Николаевский монастырь был женским, там подвизалась в свое время и мать одного из основателей Киево-Печерской обители — преподобного Феодосия, но в 1115 году сын Владимира Мономаха — Мстислав перевел его в разряд мужских.
В 1690-1696 годах рядом с Николаевской церковью развернулось строительство большого каменного храма, средства на возведение которого выделил из своих богатств гетман Иван Мазепа. Грандиозный белокаменный храм в архитектурных формах украинского барокко возвел талантливый зодчий Осип Дмитриевич Старцев.

Известно письмо гетмана, отправленное царям Иоанну и Петру в 1693 году, в котором сообщалось о ходе строительства двух больших соборов в Братском Богоявленском и Пустынно-Николаевском монастырях. Запись о постройке новой каменной церкви Николаевского монастыря сберегалась в архиве канцелярии Пустынно-Николаевского монастыря, где сообщалось, что «Основана сия церковь каменная на винограде Пустынном-Никольском-Киевском (то есть на месте части сада обители.), в честь и память святого великого архиерея и чудотворца Николая при державе пресветлейших и благочестивейших Великих Государей наших Царей и Великих Князей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Россия Самодержцев и многих государств и земель Восточных и Западных и Северных отчичей и наследников и Государей и Обладателей, за благословением в то время новоизбранного митрополита Киевского, Галицкого и всея Малыя России Варлаама Ясинского, иждивением ктиторским премилостивейшего, ясновельможного Его милости пана Ивана Степановича Мазепы гетмана войска их Царского пресветлого Величества, при игумене тое святое обители Пустынно-Никольской-Киевской при велебном в Богу Отцу Иоасафе Кроковском. И положено суть зде мощи святых в основании том (частицы мощей): святого апостола Филиппа, святого Иоанна Златоустого, святого мученика Евстратия Печерского, святого мученика Никона Печерского, святого Илариона Печерского, святого Моисея Печерского, святого Мардария Печерского.
В лето от создания мира 7198, от Рождества Христова 1690, месяца июня дня 7».
«Фасады, особенно западный, украшены великолепными щитами, полуколоннами, увенчанными капителями, прелестными оконными наличниками. Чарующе красив главный вход с фронтоном, оканчивающимся пятью маленькими главками, весь в лепных прихотливых узорах… Много украшений, богатства и пышности, но во всем чувствуется большой художественный вкус… Трудно представить себе что-нибудь более величественное, своеобразное и красивое, чем этот громадный темноватый храм, где все колонны украшены золочеными орнаментами; на иконах прелестные, в капризных завитках тоже золоченые киоты. Иконостас — огромная ажурная стена, вся сотканная из тончайших узоров — листьев, цветов, виноградных гроздей, словно кто-то развесил между алтарем и церковью громадный кусок золотого кружева. Такие же иконостасы в боковых приделах и на хорах. Свет в соборе падает только сверху, из купола, придавая еще большую красоту золотому кружеву иконостаса и киотов, таинственную и мерцающую», — писала очевидец всей этой роскоши Зинаида Шамурина.

Кадетство нашего города

В апреле 1847 года, появился на свет очередной внук императора Николая I – великий князь Владимир Александрович, дворяне юго-западных губерний выступили с «патриотическим почином». Они постановили собрать деньги на постройку в Киеве кадетского корпуса, который назывался бы Владимирским, и выплачивать на его содержание ежегодно по 5 копеек с каждой крепостной души. Идея очень понравилась царю. По проекту архитектора Ивана Штрома началось строительство громадного здания для нового заведения, а пока оно шло, кадетам отдали помещение гимназии на нынешнем бульваре Тараса Шевченко. Там в январе 1852-го и состоялось официальное открытие корпуса. Пять лет кадеты-владимирцы обитали между бульваром и современной улицей Богдана Хмельницкого (которую одно время даже называли Кадетской), пока, наконец, не вселились в собственное обширное строение. Теперь оно выходит на Воздухофлотский проспект – бывшее Кадетское шоссе. Весной 1858 года батальон кадетов прошел церемониальным маршем под присланным из столицы знаменем.

Статус заведения не раз менялся. В ходе реформ Александра II кадетский корпус преобразовали в военную гимназию – общеобразовательное учебное заведение с начальной военной подготовкой. Но приверженность к традициям взяла свое, и следующий монарх, Александр III, вновь восстановил корпус со строевым обучением и воспитателями из военных.

Впрочем, качество обучения во все периоды оставалось высоким. Будущих офицеров не только натаскивали в математике, тактике или стрельбе, но и воспитывали, прививали светские манеры. Заметим, что, в отличие от суворовского училища в телесериале, преподавательниц-«этикеток» в корпусе не имелось. Весь педагогический коллектив был сугубо мужским.

Итак, офицер должен грамотно излагать свои мысли, – и в число педагогов Владимирского Киевского кадетского корпуса входил Павел Житецкий, выдающийся украинский филолог и литературовед. Мудрый и добродушный старик был строг и требователен; порой, когда кадеты отвечали на заданный вопрос гробовым молчанием, удрученно качал головой: «Сыжу, як миж могыльными памятниками!» Иные, боясь Житецкого, торопливо натирали на градусниках высокую температуру о полу мундира… Офицер должен уметь рисовать – и некоторое время в корпусе преподавал художник Александр Агин, известный своими иллюстрациями к «Мертвым душам». Между прочим, среди выпускников Киевского кадетского корпуса был видный живописец-пейзажист Николай Дубовской. Офицер должен уметь танцевать – и в корпусе работал хореограф Станислав Ленчевский, балетмейстер Киевской оперы. Но офицер должен уметь также думать – и в числе преподавателей были профессора Киевского университета. Несколько лет здесь учился Николай Бердяев, внук генерала, будущий философ-идеалист с мировым именем.

Вообще, отпрысков знатных семейств в корпусе хватало. Если в «Кадетстве» мы видим сына мэра, то во Владимирском Киевском было и того почище: здесь обучался юный граф Алексей Игнатьев, сын местного генерал-губернатора, начальника Юго-Западного края. Впрочем, сверстники вовсе не распинались перед сыночком всемогущего папаши. Наоборот, любили устраивать ему шумные выволочки: зажимали в углу гимнастического зала, чтобы «жать сало из паныча», либо пригибали ему ноги к голове – «гнули салазки» и в таком виде с шумом таскали по коридору. К слову, граф-кадет вырос достойным человеком: стал видным военным дипломатом, генералом советской армии, автором известных воспоминаний «Пятьдесят лет в строю».

В этих мемуарах можно найти колоритные подробности кадетского быта. Самым оживленным местом корпуса был, естественно, ватерклозет, где воспитанники втихую курили турецкий табак, обсуждали животрепещущие новости и затевали всякие каверзы. Вспоминал Алексей Игнатьев и лагерные сборы: «Традиция требовала, чтобы каждый вечер, после укладывания в постель, все по очереди, по ранжиру, начиная с правого фланга первого взвода, состоявшего из так называемых «жеребцов», рассказывали какой-нибудь похабный анекдот. Это был железный закон кадетского быта». Автор воспоминаний назвал этот обычай проявлением «нравственного нигилизма» в военной среде. Любопытно, что бы сказал граф о нынешних временах?

…Кто только не входил в число киевских кадетов – и летчик-ас времен Первой мировой Евграф Крутень, и предводитель белогвардейцев-добровольцев Михаил Дроздовский, и советский главком Сергей Каменев, и военные министры УНР Всеволод Петрив и Алексей Галкин… В годы гражданской войны Владимирский Киевский кадетский корпус перестал существовать, его здание отвели под курсы красных командиров (в 1919 году здесь, к слову, обучался юный Аркадий Голиков – будущий писатель Гайдар). Уже в ходе Второй мировой кадетское обучение возродилось с новой идеологией и под новым названием: в виде суворовских училищ. Ныне наши суворовцы превращены в лицеистов-богунцев, занимающихся в стенах бывшего военного училища на бульваре Леси Украинки. А старинное, полуторавековое здание на Воздухофлотском проспекте после войны принадлежало штабу Киевского военного округа; теперь же наследником дома кадетов стало Министерство обороны Украины.

Крымская война в киевской квартире

В Крымской войне, в частности — обороне Севастополя, значительную роль сыграли украинцы. Дело в том, что армия, защищавшая «город русских моряков», в основном состояла из полков, до войны дислоцировавшихся в южных губерниях и по большей части комплектовавшихся выходцами с тех мест. Причём речь идет не только о русских полках, носивших украинские названия — Киевском, Полтавском, Черниговском и т.д. Скажем, уроженцы Полтавской губернии служили в Елецком, Севском, Орловском и Брянском полках, волынские рекруты преобладали в полках с такими экзотическими для наших широт названиями, как Селенгинский, Якутский, Охотский и Камчатский. Все эти полки принимали участие в обороне Севастополя.

Конечно же, громадный процент украинцев был и в офицерском корпусе русской армии в Крыму. При обороне Севастополя погиб родственник великого украинского композитора Николая Лысенко генерал-лейтенант Михаил Захарович Лысенко. Он умер от раны, полученной во время рукопашной схватки за Малахов курган 30 августа 1855 г. Отметим также героя Крымской войны полковника Николая Семёновича Мазаракия, получившего в последних боях за Севастополь несколько тяжёлых контузий. По личной просьбе Александра ІІ Мазаракий остался на службе, причём  ему было разрешено носить на службе вместо каски фуражку и пользоваться костылём. Отметим также ещё одного героя-украинца Севастопольской обороны — полковника Фёдора Ивановича Дарагана, получившего генеральский чин и ставшего орловским военным губернатором.

Военачальники-украинцы отличились и на других фронтах Крымской (Восточной) войны. Так, военному губернатору Камчатки, начальнику Петропавловского порта генерал-майору Василию Степановичу Завойко Российская империя обязана сохранением этого полуострова в своём составе. В распоряжении Завойко было всего несколько десятков солдат и матросов. С этими мизерными силами, а также вооружёнными жителями Петропавловска-Камчатского, Завойко отразил нападение целой французской эскадры, за что получил орден Святого Георгия 3-й степени и из генералов был произведен в контрадмиралы. 

В Украине находится крупнейшая в мире частная военная коллекция, связанная с Крымской войной и обороной Севастополя. Принадлежит она киевcким предпринимателям, братьям Алексею и Игорю Шереметьевым. В их собрании представлены налобные бляхи, кокарды, пуговицы, полковые знаки, пряжки, награды, оружие; предметы быта — курительные трубки, бутылки, пепельницы, чернильницы, продуктовые коробки и т.д. подразделений русской, английской, французской, турецкой и сардинской армий.

Раритеты начал собирать ещё отец братьев — когда-то известный в Киеве художник-оформитель Евгений Шереметьев. Алексей и Игорь продолжили семейную традицию. Происхождение подавляющего большинства предметов — Севастополь, места битв Крымской войны, ныне по большей части отданных под дачные посёлки. Именно там, на цветниках и огородах, и была обнаружена большая часть «сокровищ». Особенно много предметов было найдено после 1986 г., в связи с антиалкогольной кампанией в Крыму. На местах боёв были вырублены  виноградники. Во время их уничтожения  находили множество предметов, связанных с Крымской войной.

Ныне на коллекцию Алексея и Игоря приезжают посмотреть из многих стран мира, в первую очередь — из Англии. Дело в том, что английская армия, сражавшаяся в Крыму в 1854-1855 гг., дважды «переодевалась». В последний раз — перед самым отплытием на родину. Большинство старых вещей англичане просто побросали в Севастополе, не подумав о том, что когда-нибудь их потомки будут чтить это «старьё» как реликвии. В результате очень много вещей: кокард, полковых знаков, позолоченных пуговиц с роскошными гербами осталось на нашей земле. А в Англии их сейчас днём с огнём не сыщешь.

Или, скажем, предметы, связанные с сардинским корпусом, сражавшимся против русских войск под Севастополем. Правители североитальянского королевства ввязались в Восточную войну, поддавшись обещаниям Франции и Англии, что те, по окончании борьбы с русскими, помогут освободить всю Италию от австрийского гнета. Сардинские стрелки — бельсарьеры не принимали активного участия в боевых действиях. Гораздо больше — порядка 10 тысяч их погибло от дизентерии и эпидемических заболеваний. У каждого воина на личных вещах были таблички с  именами. Естественно, вещи погибших стрелков оставались в крымской земле вместе с ними. Ныне же по этим табличкам можно восстановить судьбы многих итальянцев, отдавших жизнь за призрачные обещания и несбывшиеся надежды.

Братья Шереметьевы всегда с удовольствием показывают свою коллекцию. Они проводили выставки, посвящённые Крымской войне — в Киеве и Виннице.