Мосты, о которых забыла река (Часть 2)

Железнодорожный мост

В 1867 году 32-летнему инженеру-капитану Аманду Струве – вошедшему в историю Киева благодаря беспрецедентным заслугам в техническом оснащении нашего города и налаживанию здесь трамвайного сообщения – поручили проектирование и руководство возведением железнодорожного моста через Днепр в Киеве. Предстояла грандиозная стройка. Ни на одной железной дороге Европы не было столь же длинного, более чем километрового моста.

Казалось бы, следовало для спокойствия использовать привычную, хорошо проверенную технологию с отгораживанием и осушением участков реки для выемки грунта под быки – опоры моста. Но, несмотря на молодость (или благодаря ей), Струве поступил наоборот. Впервые для столь крупной постройки был применен так называемый кессонный способ возведения опор. При этой технологии работы ведутся с использованием полых металлических камер – кессонов. На верхней плоскости кессона, выступающей над поверхностью реки, сооружается мостовая опора, а тем временем под водой, внутри кессона, рабочие выбирают донный грунт, и камера постепенно погружается в дно реки. Когда она уходит в грунт полностью, ее закладывают камнем и превращают в готовый фундамент под опорой, которая к этому времени уже возведена. Сообщение с рабочими в кессоне осуществляется через специальные шлюзы. Рискованное новшество сулило немалую экономию времени и средств – не нужно было разгораживать полноводный и бурный Днепр.
Первую опору моста сооружали очень осторожно и потратили на это три месяца, а потом дело наладилось, и на каждый бык у строителей уходило всего по 25–35 дней. С металлическими конструкциями тоже не было задержки: их изготавливали в Коломне, на собственном заводе Струве. Строительство, обошедшееся казне в 3,2 миллиона, завершилось блестящим успехом. В феврале 1870 года проводились испытания моста при помощи сцепленных тяжелых паровозов, то неподвижно стоявших на каждом из пролетов, то на большой скорости проезжавших через мост. Испытания показали, что сооружение с большим запасом вписывается в прочностные нормативы. Могучий мост с его решетчатыми раскосами, окрашенными в белый цвет, стал одной из достопримечательностей города. Был он, правда, одноколейным и со временем наверняка потребовал бы модернизации. Но… разделил печальную судьбу мостов им. Евгении Бош и Русановского, так что после войны пришлось строить совсем новую переправу, действующую доныне.

Русановский мост

Нетрудно было пересечь Днепр по Цепному мосту, но продолжение дороги преграждал так называемый Русановский пролив. Здесь приходилось переправляться по хлипким деревянным мостам на сваях. Ежегодно после ледохода с ними было много возни. И лишь через полвека после появления Цепного моста улучшением смежной переправы занялись всерьез.

В июле 1903-го был утвержден проект постоянного Русановского моста. Несущие конструкции обоих его стометровых пролетов проектировались металлическими, а полотно пути – деревянным. Выглядел новый мост достаточно эффектно, его архитектура была выдержана в модном стиле модерн. Основным проектировщиком стал всемирно известный инженер-мостостроитель Николай Белелюбский. Работы обошлись казне в 700 тысяч рублей. В 1906 году строительство Русановского моста завершилось. Он соединил между собой два пригородных селения, две слободки – Предмостную и Никольскую.
Правда, бесперебойное движение над Русановским проливом продолжалось всего два года. В июле 1908-го деревянный настил моста сгорел дотла, причем были основания подозревать поджог. Пришлось тратить новые деньги на восстановление. А еще через три года Русановский мост оказался предметом прокурорского расследования. Выяснилось, что при его постройке и ремонте немалые суммы были попросту разворованы. Особенно преуспел в этом инженер путей сообщения Александр Зарва. Вскрылись неприглядные подробности: Зарва за взятки принимал у поставщиков бракованные материалы, велась «экономия» за счет качества…
Все же движение по мосту продолжалось еще тридцать лет. Его доконала Вторая мировая война, превратившая конструкции в груду металла. В послевоенный период восстанавливать произведение Белелюбского уже не стали. Одновременно с мостом Метро был построен новый Русановский мост – железобетонный; теперь по нему мчатся вагоны метро между станциями «Гидропарк» и «Левобережная».

Мосты, о которых забыла река (Часть 1)

Первые удачные попытки соединить берега реки наплавным мостом киевляне предпринимали еще в эпоху Древней Руси; подобную сезонную переправу наводили и впоследствии (от урочища вблизи давнего Наводницкого моста пошли названия Старонаводницкой улицы и Новонаводницкого переулка). Но лишь в середине XIX века появилась первая в нашем городе капитальная переправа через Днепр, не зависящая от времени года и капризов погоды, – Цепной мост. Вслед за ним берега Славутича соединил и мост железнодорожный. В пору Первой мировой войны, когда резко выросли объемы перевозок через Киев, руководство военными сообщениями затеяло быстрое устройство так называемых «стратегических» мостов – деревянных, с судоходными металлическими пролетами. Один из них разместили вблизи Наводницкой балки (путь, который вел к нему со стороны военного поселка Саперная слободка, до сих пор сохранил название Стратегическое шоссе). Параллельно шла работа по замыканию рельсового кольца через правый и левый берега Днепра, строительство Подольского железнодорожного моста…
Практически только этот последний мост (в перестроенном виде) и уцелел над Днепром с довоенной поры. Остальные не выдержали бурь и лихолетий первой половины прошлого столетия. А те, которыми пользовались наши деды-прадеды, мы можем только вообразить…

Цепной (Николаевский) мост

О красавце-мосте, пролеты которого удерживали могучие цепи, протянутые сквозь пять монументальных кирпичных арок, рассказано уже довольно много. Хорошо известно, что уникальное сооружение длиной около 780 метров возводил в течение 1848–1853 годов британский инженер Чарльз Блекет Виньоль, что затратили на него два с половиной миллиона тогдашних рублей, что металлические части моста изготавливали в Англии – в Бирмингеме, потом их морским путем вокруг всей Европы доставляли в Одессу, а оттуда ленивые волы тащили груз к месту назначения.

Менее известны подробности, связанные с преобразованием этого моста 110 лет назад. По первоначальному замыслу мостовой переход имел разводную часть – узенький проход возле правого берега. Эту часть использовали, если во время паводка высота полотна моста была недостаточной для движения пароходов. Но пользование ею было сопряжено с массой неудобств. И вот в 1897–1899 годах под руководством инженера Аполлона Лосского была проведена реконструкция моста, позволившая обойтись без разведения. Полотно изначально удерживали толстые металлические прутья, спускавшиеся вертикально от звеньев верхних цепей. В ходе переделки эти прутья были укорочены, полотно подняли, так что для некоторых пролетов оно оказалось лежащим даже выше цепей. Теперь большинство судов свободно проходили под ним даже в пору весеннего половодья.

Много лет Цепной мост оставался гордостью и украшением Киева. Однако в 1920-м польские оккупанты (призванные сюда Петлюрой), покидая наш город под напором красноармейцев, заложили в верхней части ближайшей к правому берегу арки всего два заряда взрывчатки, по одному на каждую цепь. В результате обе цепи лопнули, а пролеты рухнули в воду…

Мост имени Евгении Бош

В первые годы власти Советов мост лежал в руинах. Как убедились специалисты, в прежнем виде он уже не подлежал восстановлению. Между тем Киеву была необходима постоянная переправа через Днепр, потому что наскоро восстановленный Стратегический мост не мог служить полноценной заменой. И тогда благодаря инженерному таланту знаменитого Евгения Патона на прежних опорах была проложена совершенно новая переправа балочной системы. В условиях жесткого дефицита металла профессору Патону удалось воспользоваться запасом старых двутавровых балок, оставшихся от давно разобранных периферийных стратегических мостов. В 1925 году возрожденный мост был торжественно открыт. Сооружение назвали в честь киевской большевички Евгении Бош, которая накануне ушла из жизни.

Мост им. Евгении Бош благополучно достоял до 1941 года. Однако новая война не пощадила его. Теперь уже были разрушены не только пролеты, но и опоры, да так основательно, что вновь использовать их уже не пришлось. Только к 1965 году примерно на том же месте был построен уже на новых опорах мост Метро.

Метро Золотые ворота – притяжение веков (Часть 2)

В 1832-1856 годах в соответствии с новым планом застройки Киева, при котором главными ориентирами в старой части города стали Софийский и Михайловский соборы, были срыты почти все валы, ликвидировались старые и тесные улицы, на их месте появились новые — Ярославов вал, Владимирская, Прорезная, Золотоворотская. Последняя проложена по трассе старой дороги от западных ворот Софийского монастыря до Золотых ворот в пределах «города Ярослава» и вместе с частью современных улиц Владимирской (от Софиевской площади до Рейтарской) и Рейтарской составляла единую улицу под названием Золотой. Начиналась она от Георгиевской церкви, заложенной еще в 1037 году и названной по христианскому имени Ярослава Мудрого (последний раз перестраивалась во второй половине XIX века в российско-византийском стиле). В 1816 году в этом храме был погребен господарь Молдовы и Валахии Константин Ипсиланти, с 1807 года живший в Киеве. Ценное мраморное надгробие с его могилы было воссоздано в 1997 году и установлено на подворье Киево-Печерской лавры. От самого храма, разобранного в 1935 году, остались лишь фундаменты под сквером в Георгиевском переулке.

Конец XIX — начало XX века — время бурного городского строительства, так называемой строительной лихорадки. Участки вновь созданных улиц застраивались доходными домами, которые, отличаясь стилевым единством, составили один из лучших архитектурных ансамблей Киева рубежа веков. В те годы на перекрестке улиц Владимирской и Ярославова вала разбили сквер, а в 1900 году установили фонтан и поныне радующий жителей города. Уже в наше время на самом краю сквера, по соседству с одноименной таверной, устроился милый бронзовый кот Пантагрюэль, у которого бесчестные соперники «увели» птичку.

Владельцами и жильцами большинства домов и квартир в этом районе были личности неординарные, оставившие свой след в отечественной науке, культуре, общественной жизни. Каждый дом — памятник истории и архитектуры, хранящий воспоминания о минувшем и о личностях, в них обитавших. Один из типичных доходных домов (Владимирская, 41/27), возведенный техником-строителем А. Крауссом в стиле неоренессанс, с 1880 года был в собственности купца П. Оскерка. На верхних этажах дома располагались квартиры, на нижних — пять магазинов, швейное ателье и аптека; в подвалах находились аптечные склады, погреба, прачечная и частично — жилые помещения. Соседний дом (Владимирская, 43), построенный в 1888 году по проекту архитектора В. Николаева, принадлежал профессору кафедры политической экономии и статистики Киевского университета А. Антоновичу. Часть помещений в доме занимала редакция ежедневной литературно-политической и экономической газеты «Киевское слово» (1886-1905), которую редактировал А. Антонович. На ее страницах публиковались А. Куприн (цикл «Киевские типы»), И. Франко, О. Пчилка, Н. Вертинский (фельетоны под псевдонимом Граф Нивер). Семья Вертинских проживала здесь же, на четвертом, мансардном этаже, где и родился Александр Николаевич Вертинский (1889-1957) — поэт, композитор, артист. В годы Гражданской войны в доме был винный погреб «Замок Тамары», упоминаемый М. Булгаковым в «Белой гвардии». Теперь в доме размещены различные учреждения и Посольство Республики Корея.

Один из примечательных домов района (Владимирская, 47) возведен в 1889-90 годах в усадьбе известного домовладельца Ф. Г. Михельсона по проекту академика архитектуры B. Сычугова (позже перестраивался архитектором А. Шиле). В течение 10 лет здесь в 18 комнатах на третьем этаже работала Рисовальная школа Николая Мурашко (1844-1909), существовавшая при материальной поддержке И. Н. Терещенко (подробнее об этом можно прочитать в книге В. В. Ковалинского «Меценаты Киева»). На первом этаже дома в 1890-1909 годах действовала частная женская гимназия А. Бейтель, в которой преподавали знаменитые ученые — историк Е. Тарле и геолог П. Тутковский. В 1910-х годах здесь размещалась частная женская гимназия В. Перетяткович, в которой читали искусствовед С. Гиляров, литературоведы М. Гудзий и C. Маслов, работал педагогом-наблюдателем польский писатель и педагог Я. Корчак. Позже здесь находились лечебные учреждения.

Еще один замечательный памятник истории — жилой дом на углу улиц Владимирской и Прорезной (№ 39/24) — построен в 1899-1902 годах известной киевской архитектурной фирмой К. Шимана. На первом этаже размещалось популярное в Киеве кафе-кондитерская «Маркиз», о котором также упоминает в «Белой гвардии» М.Булгаков (позже кафе стало рестораном «Чайка», еще позже — рестораном «Лейпциг»), а на верхнем этаже — меблированные комнаты «Палермо». Долгие годы это яркое здание с пышным декором фасадов, богатством архитектурных деталей, оригинальностью литых и кованых балконных решеток находится на реставрации. Но уже сегодня его обновленный фасад снова радует горожан. Жилой дом напротив (Владимирская, 40/2) возведен по проекту архитектора А. Кривошеева в 1898 году в стиле неоренессанс по заказу оперного певца М. Михайлова. В 1907-1910 годах здесь размещалась частная мужская гимназия священника М. Стельмашенко. В 1914-м в этом доме поселился врач-венеролог О. Лурье, у которого несколько месяцев в 1918-19 годах жил его двоюродный брат — И. Г. Эренбург (1891-1967) — известный писатель, публицист, общественный деятель.

Богата история жилого дома на углу Золотоворотского проезда и улицы Владимирской (№42). Первоначально двухэтажный дом достраивал архитектор В. Николаев в 1880-81 годах. В 1931-м архитектор Б. Цетлин пристроил мансарду. В последней четверти XIX века дом принадлежал семье певца, режиссера и антрепренера И. Я. Сетова (Сетгофер), впервые поставившего в Киеве «Опричника» Чайковского, «Аиду» Верди, «Тангейзера» Вагнера. Именно здесь провел последние месяцы жизни известный коллекционер, меценат, общественный деятель Василий Васильевич Тарновский (1837-1899). Тут же размещалась часть его огромной коллекции, завещанной им Черниговскому губернскому земству и на основе которой был создан Музей украинских древностей имени В. Тарновского (ныне — Черниговский исторический музей имени В. В. Тарновского). В восьми полуподвальных комнатах этого дома с 1908-го по 1918-й работал Украинский клуб — литературно-художественная организация, объединявшая выдающихся деятелей украинской культуры. В 1911-14 годах здесь размещалось украинское научное общество, основанное в 1906 году по инициативе группы сотрудников журнала «Киевская старина». В 1944-м здание было передано Гослитиздату Украины, переименованному в 1964 году в издательство «Дніпро». В 1987-м в связи со строительством метрополитена часть дома со стороны двора была разобрана. С этого времени начинается его новая история.

Метро Золотые ворота – притяжение веков (Часть 1)

Мало кто знает, однако открытию станции предшествовала почти детективная история. Первоначально ее проектировали архитекторы московского Метропроекта. Они предложили обычные арочные пролеты, подсвеченные «световодами», которые и должны были символизировать идею «Золотых ворот». Этот безликий проект, пригодный для любой станции метро любого города, в сердце древнего Киева выглядел, мягко говоря, неуместно… Общественность города встревожилась. Заручившись поддержкой городских властей и строителей, главный архитектор Киева Н. Л. Жариков взял на себя основную ответственность за перепроектирование — именно в его кабинете заседал творческий штаб: талантливые авторы идеи архитекторы В. Б. Жежерин и М. А. Ралко, художники-монументалисты Г. К. Корень и В. П. Федько, инженер Метростроя Ю. В. Кочегаров. Сроки были жесткими, до ввода станции оставалось полгода, авторы нового проекта сутками не покидали подземное строительство. Для оформления станции требовались новые материалы — в обмен на киевскую продукцию прибыли из Челябинска мраморные глыбы для колонн, уникальные светильники срочно изготовлялись в Киеве. А в это время по жалобе московских проектантов со следственной миссией и с установкой наказать киевлян за самоуправство в город прибыла группа московских чиновников, усиленная корреспондентом «Известий». Надо отдать должное украинским специалистам — члены расширенного градостроительного совета стойко выдержали натиск и отстояли идею тематики древнекиевского зодчества в оформлении подземного вестибюля и перронного зала. И теперь пассажиры станции могут любоваться могучей аркадой в стиле древнерусских храмовых сооружений с имитацией древней кладки; декоративным оформлением стен, отражающим историческую эпоху тысячелетней давности; мозаичными портретами выдающихся личностей времен Киевской Руси; талантливой работой мастеров-литейщиков, сотворивших оригинальные люстры. Работа киевских зодчих и художников выполнена с любовью к своему городу, добротно и достойно, хочется сказать — на века.

Соседство со знаменитейшим памятником киевской архитектуры и истории определило не только декоративное оформление станции, но и название — «Золотые ворота». Непрерывность многовекового исторического и культурного развития нашей столицы здесь, в этом месте находит свое реальное подтверждение. Золотые ворота воплощают связь современного мегаполиса с его далеким прошлым.

«В год 1037. Заложил Ярослав город – великий Киев, у этого города ворота суть Золотые», — записал для потомков летописец Нестор. XI век в истории Киевской Руси — время расцвета. Великий князь Ярослав, за ум и дела свои прозванный Мудрым, заботится о могуществе государства и красе Киева. Главным, парадным въездом в столицу были Золотые ворота, само название которых (по аналогии с Золотыми воротами в Константинополе) подчеркивает их главенствующее положение в системе оборонных сооружений. Позже над воротами была воздвигнута надвратная церковь, посвященная Благовещению Богородицы. Митрополит Илларион писал: «Ярослав создал церковь вверху Великих ворот во имя Благовещения, чтобы то приветствие, с которым ангел обратился к Деве, обратилось к городу… «Радуйся, благоверный граде, Господь с тобою». Главы или купола церкви, а быть может, створки ворот были позолочены — это, по одной из версий, и дало название воротам. Называли их еще Великими и Железными, связывая с легендой о польском князе Болеславе Храбром, якобы затупившим свой железный меч о ворота киевские, после чего меч получил имя Щербец. Со стороны Золотых ворот город не имел естественной защиты, здесь были сооружены мощные укрепления — огромный земляной вал и ров. И победить в районе Золотых ворот врагам было почти невозможно. В 1240 году воины хана Батыя не одолели золотоворотских укреплений, и лишь после длительной осады они ворвались в город через Лядские ворота, сокрушив их стенобитными машинами — пороками. В бурное время феодальной раздробленности, в годы острейшей борьбы за великокняжеский престол Золотые ворота как символ верховенства были тем объектом, которым в первую очередь старались овладеть враги (об этом упоминают летописи под 1146, 1151, 1161 годами). По всей видимости, разрушены Золотые ворота были в XV веке во время крымскотатарских набегов, самым опустошительным из которых считают поход Менгли-Гирея 1482 года. Золотоворотские руины зарисованы в 1651 году голландским художником Абрагамом ван Вестерфельдом, побывавшим здесь в составе войска литовского коронного гетмана Яна Радзивилла.

Несмотря на полуразрушенное состояние, Золотые ворота до XVIII века служили въездом в город, местность же за пределами городских укреплений пустовала и использовалась под выгоны. В 1755 году по проекту инженера-полковника Д. де Боскета руины были засыпаны землей, а рядом построены одноименные ворота, просуществовавшие до 1799 года. Спустя десятилетия место в валу, где были закопаны Золотые ворота, пришлось разыскивать археологам. На деньги, собранные по подписке, а частично и за свой счет археолог-аматор К. Лохвицкий в 1832 году открыл их остатки. Тогда же инженер Ф. Мехович соединил стены железными затяжками и построил контрфорсы у восточной стены. По рисункам В. И. Беретти отлили и установили чугунную ограду. В 1977 году было принято правительственное решение защитить остатки ворот, и к празднованию 1500-летия Киева в 1982 году над ними появился павильон, соответствующий по форме облику древних ворот и надвратной церкви (творческую группу возглавили доктор исторических наук С. А. Высоцкий, архитекторы Е. И. Лопушинская и Н. В. Холостенко). Новое поколение, не видевшее руины, убеждено, что выдающийся памятник древнерусской фортификации всегда был таким. В 1983-м здесь открыт музей «Золотые ворота» — филиал заповедника «Софийский музей».